вечно спеша,
Глядя в мобильник с затычкой в ушах.
Музыке внемлем, общению рады,
И расстоянья теперь не преграда.
Лезем в автобус, ныряем в такси.
Боже, услышь и безумцев спаси!
Вот вдоль дороги идёт королева,
Гаджет в руках держит сонная дева.
Серьги – наушники блещут в ушах…
А на тойоте летит «падишах».
Визг тормозов и случайная встреча,
В «травме» девицу беспечную лечат.
Так что, подруга, фортуну не зли
Станут опорой тебе костыли.
Грохот металла – народ оживает:
Юноша стройный бодался с трамваем.
Он не заметил огромный вагон: –
Шишка на лбу и разбитый смартфон.
Бабке ступени в автобусе – мука,
Плюс – по мобиле воспитывать внука.
Кашу не ест окаянный пострел…
Бабушка бряк! В пояснице прострел…
В гаджетах взрослые, в гаджетах дети,
Там не услышат, а здесь не заметят.
И за спасение стопку нальём,
Коли с мобилой шофёр за рулём.
В наше сознанье впиваясь вампиром,
Гаджеты правят продвинутым миром.
К цели не всем удаётся дойти,
Мозг отключая на время пути.
***
Встречая 7529 год
по славянскому календарю
Немало крысий год унёс;
Ушли друзья, родня, таланты.
Зато вернулся Дед Мороз,
Назад, в Европу смылся Санта.
Бокалы подняты не зря,
Встречая Новый Год грядущий.
Подходит время Мизгиря,
Здесь опекун – Паук прядущий.
Он прибыл, чтоб объединить
Людей всех стран, наладить связи.
За это стоит и налить,
Ведь в чём-то мир ему обязан.
Вся нечисть приходила в шок
И уползала прочь в испуге,
Когда кричащий Петушок
Провозглашал рассвет в округе.
Славяне верили в судьбу,
И жизнь пытались делать краше.
Он первый заходил в избу,
Чтоб новый дом был полной чашей.
А мы, встречая год Быка
Влачим китайские проблемы,
Жаль, позабыли Петуха
Из древнерусского тотема.
И отдавая дань Быку,
Большой ненашенской скотине,
Мы будем всё же начеку,
Чтоб не забыться в карантине.
И станем, тосты говоря,
Мы веселиться, словно дети;
За Петуха, за Мизгиря,
За всё живущее на свете!
***
Широка страна моя родная
«Широка страна моя родная»,
Не обхватишь – время зря не трать!
Старый год в анналы провожая,
Можно ненароком перебрать.
Старт даёт камчатский полуостров,
Где живут родные и друзья,
Вместе с ними поднимаю тост я,
Отказаться тут никак нельзя.
Проводили, пригубили водки,
Два часа прошли в один момент,
Но теперь Хабаровск и Находку
Вдохновляет речью президент.
Вновь галопом время проскакало
Намекает печень: «Отдохни!»
Но настала очередь Байкала,
Много здесь живёт моей родни.
Оливье! Шампанское играет,
Проще тем, которые не пьют.
И уже над Красноярским краем
Новогодний бахает салют.
За прощанье выпито немало,
Забирает Крыс ненужный хлам.
Но теперь от Волги до Урала
Вся Россия движется к столам.
Расставанья грусть легла на плечи,
Но открылась истина в вине,
Ведь, прощаясь, пили и за встречу,
Значит, было выпито вдвойне!
Снова обещают нам гаранты,
Что богатой будет вся страна.
И, когда в Москве звучат куранты
Тут уже по полной и до дна!
***
Наша эпоха
Вот говорит, что раньше жили плохо,
И так вообще существовать нельзя.
Теперь для нас кончается эпоха,
Ровесники уходят и друзья.
Да, раньше жили на одну зарплату, -
Что внуки часто ставят нам в вину.
Но разве мы пред ними виноваты,
Что рождены в разруху и войну?
Костлявая гуляет где-то близко,
И вместе с ней всеобщая беда.
Теперь все обитаем в зоне риска,
Ковид нас не пускает никуда.
Прошли года, другими мы не стали,
Прожив эпоху грозовых дождей.
Не потому ли нам товарищ Сталин
Был лучше прочих проклятых вождей.
Мы не прельщались ценными вещами,
И хлеб и соль делили пополам.
Но честно жить нам деды завещали,
Что и отныне завещаем вам.
***
Я пожеланья раздаю
Не обещаю исцеления,
И нет по блату мест в раю.
Я лишь бесплатно вдохновение
И пожеланья раздаю.
Вот пожелать хочу сегодня я
На всех концертах полный зал.
Чтоб маски только новогодние
Народ под ёлкой надевал.
Певцы бы радовали песнями,
А не пороли пошлый стёб.
И чтобы всем хватало пенсии
Не на один прогорклый хлеб.
Газпрому бы добавить рвения
Достроить северный поток,
Хоть вызывает сожаление:
К чему всё это – был бы толк.
Хотя давно уже обязаны
Не тешить трубами хохла,
Не только греть Европу с Азией -
Своим селеньям дать тепла.
Конечно, гласность – вещь упрямая,
А неуместная вдвойне.
Не раздражать народ рекламою,
И не усердствовать в цене.
Чтоб всем хватало хладнокровия
Прожить лихие времена.
Улыбок, нежности, здоровья,
На праздник доброго вина.
Пусть всё исполнится, как водится,
Всегда поможет друг в беде.
А пожелания расходятся
От вас, как волны по воде.
***
Предновогодний бум восьмидесятых
Представьте, это было так давно,
Но не ищите в прошлом виноватых.
Кручу я чёрно-белое кино -
Застойные года восьмидесятых.
Предновогодний бум и штурм витрин,
Зажаты деньги в кулаке, без сдачи.
И килограмм китайских мандарин
Казался нам вершиною удачи.
Досталась в руки палка колбасы,
Оранжевые солнышки в пакете,
Что продавщица клала на весы,
А больше ничего там и не светит.
Но делает толпа запасы впредь,
На дефициты требуя огласки.
И движется у кассы круговерть,
Горя желаньем прикупить колбаски.
А в гастрономе просто не упасть,
Толкаются, шумят, полно народа.
Что, характерно, не ругают власть,
Зато сейчас… Пошла такая мода.
Стол новогодний без больших затей:
Икра да рыба, краб лежит на полке,
Но радость отразят глаза детей,
Увидев плод оранжевый под ёлкой.
Застыли на морозе «Жигули»,
Да нам привычны эти километры.
Дорожники бы лишь не подвели -
Камчатку снова заметают ветры.
***
Серость
Серые улицы, серые здания,
В серости спрятано непонимание.
Серый восход и печальный закат,
Серые будни нечаянных трат.
Серое небо над серой равниною,
Ночь бесконечная, серая, длинная,
Серый асфальт под спешащим авто,
Зябнут прохожие в серых пальто.
Серые волны в заливе вздымаются,
Серая псина под ноги бросается,
Серым дымком отмечая приход,
Серый на рейде гудит пароход.
Серые листья слетели, скукожились,
В сером тумане потеряны ёжики.
Серые мысли унылых людей
Вязнут в никчёмности серых идей.
Жизнь безысходная, грустная, серая,
Как на ТВ бесконечная серия.
Серой зарплаты, ничтожной до слёз,
Ушлых политиков серый прогноз.
Но улыбнулась моя сероглазая,
И вдохновенье почувствовал сразу я!
Вдруг посветлело… Из серости туч
Выбрался пленник – искрящийся луч.
Справился луч с посеревшей преградою,
В окна и двери да в щели заглядывал.
Мир изменился!.. Лишь трогать не смей
Серые глазки любимой моей.
***
Шабаш в зимнем лесу
Всю ночь в порыве дикой злобы
Кружила с воем снежная пурга.
Наделала огромные сугробы,
Похожие на белые стога.
На шабаше ночном нечистой силы
Промеж деревьев снега намело.
Большие хлопья ветром разносило,
И лишь к утру остепенилось зло.
Видать, сморились духи в жутком танце,
Хоть далеко природе до весны.
В тусовке жуткой не оставив шансов
На выживанье жителям лесным.
Пришёл мороз пронзительный и колкий,
Засеребрился саван – снежный плед…
В холодный сумрак заяц из-под ёлки
Направил свой неповторимый след.
А на исходе окаянной ночи,
Не веря в неземные чудеса,
В поля, следов оставив многоточье,
Ушла на мышкование лиса.
Защебетали шустрые синицы,
Кусты рябины – птичий идеал.
И дятел вновь на снежные страницы
Сосновых щепок кучу накидал.
Напрасно всё же изгалялись Бесы,
Всё движется в природе чередом…
И невозможно выжить тех из леса,
Кому леса – столовая и дом.
***
Мои сиреневые бараны
Заволокло сиреневым туманом
Моей зимы безрадостную суть.
Приходится опять считать баранов,
Чтоб как-нибудь забыться и заснуть.
Они проходят длинной вереницей,
В мой мир воображаемых отар.
А что же делать, коль опять не спится,
И про себя вздыхаю – значит стар.
И просыпаюсь я на каждый шорох,
Обрывки снов вновь прогоняю прочь.
Луна глядит в сиреневые шторы
И кажется сиреневою ночь.
А за окном расписывает стёкла
Затейливым орнаментом мороз,
И дальняя звезда на небе блёклом,
То манит в шутку, то зовет всерьез.
Засну на миг, но просыпаюсь рано,
А память, как костяшки домино…
И вновь гоню сиреневых баранов
В немое чёрно-белое кино.
***
Комбат
Костлявая судьбы людские косила;
Фашисты упорно в окопах сидят…
Все в землю зарылись, и не было силы,
Такой, что, казалось, поднимет солдат.
В бою поредела стрелковая рота,
С высотки надрывно строчил пулемёт.
А в двадцать
