на двести, — удовлетворённо кивнув, ответил Владимир Сергеевич.
— Недурно.
И впрямь недурно. Тем паче, если учесть то, что делать для этого считай ничего не пришлось. Мелкопоместный дворянин похвастать особыми доходами не может. Создать же свою охотничью артель… Дело это как прибыльное, так и опасное. Опять же, раз на раз не приходится. Ну и семейному человеку оно не больно-то подходит, редко какой охотник доживает до старости или хотя бы до того, чтобы детей поставить на ноги.
— А как тут наши гости? — спросил хозяин, снимая оружейный пояс.
— Отдыхают. Три месяца настороже без спокойного сна, вот и расслабились. Поговорили малость, да они спать попросились. А мне без тебя с ними речи вести и не в радость.
— Ну значит завтра все вместе побеседуем. До Покровска не так далеко, так что, полагаю, что в путь они ближе к полудню выдвинутся. Охотникам тоже отдых нужен, — расстёгивая ремешки доспеха, заметил Владимир Сергеевич.
— Кстати, Володя, ты завтра присмотрись к Олегу Борисовичу, — помогая мужу избавиться от бехтерца*, заметила Зоя Павловна.
*Бехтерец — кольчато-пластинчатый доспех.
— А что с ним не так? — сбрасывая кольчугу усиленную стальными пластинами, спросил он.
— Ранг-то у него четвёртый, и Николай Михайлович за время похода помог ему немного в развитии, но сдаётся мне, что он значительно моложе. Полагаю, что в артель вступил по подложному паспорту или вовсе без него. Но это уж с Авдеевым говорить надо. Хотя, нет, пожалуй не стоит.
— А ты чего так всполошилась-то по этому поводу?
— Если он молод, значит обучается в университете, и вряд ли из дальних краёв, выходит учится в Орле. Там же где и наша дочь.
— Брось, Зоинька, если у него богом данный сильный дар, то перед ним такие перспективы, что наша Леночка его и не заинтересует.
— Не скажи. Он скрывает свой сильный дар и наверняка даже от родителей, потому как тогда непременно оказался бы в столице. А значит не желает, чтобы кто-то иной решал, на ком ему жениться. Молодость, она такая. Нарисую его портрет и покажу Леночке, пусть присмотрится.
— Так может он и обучается в Московском университете, а в наши края приехал на каникулы, — возразил Нефёдов.
— Может и так, Володя. Тогда надежды зряшные. Но если я права, то Леночке стоит к нему присмотреться. А как воспылают чувства, так он и на приданное особо смотреть не станет. Зато у неё может случиться муж с сильным даром.
— А у нас зять, — хмыкнул муж.
— Не просто зять. А зять из безземельных городских дворян. Считай без кола, без двора, а значит без корней. Лена наша водник-боевик, со специальностью алхимик, он водник-боевик, со специальностью изограф. О планах наших помнишь? — с хитринкой посмотрела она на него.
— Помню конечно же. Думаешь получится? От Лены-то зависит многое, но и он не телок на привязи. Или я его неверно понял?
— Не телок, тут ты прав. Потому и нужно будет Леночке постараться, чтобы он сам того захотел.
— Я вот думаю, Зоинька, а не так же ли и ты меня окрутила.
— Побойся бога, милый, я ведь в твой дом пришла, а не наоборот.
— А после, мысли разные в голову вложила.
— Вот так здравствуй. Сам удумал, меня у вот этого самого камина убеждал, а теперь в себе же сомнение имеешь.
— Не в себе я сомневаюсь, — обняв жену улыбнулся он, и добавил. — Тебя ценю.
После чего нежно поцеловал её, чему она и не подумала противиться, ответив ему с пылом опытной и страстной женщины. Обоим за пятьдесят? Это не повод отказываться от нежности.
Глава 4
На охоту
— Ваше здоровье, Олег Борисович, — отсалютовал мне Басов кружкой с вином и сделав добрый глоток.
Я ответил приподняв свою и лишь слегка пригубил рубиновый напиток. Дело вовсе не в младых годах моего реципиента. В бытность свою я впервые выпил в шестнадцать и не парился по поводу несовершеннолетия даже спустя годы. Просто пиво и вино мне не нравятся. Иное дело хорошая водочка или пуще того коньячок.
— А вот и я, судари, — Авдеев обозначил долженствующий поклон и после кивка Басова, опустился на стул за нашим столом.
Поход остался позади, и тут он нам не командир, а потому самое время вспомнить о сословной иерархии. Позволь он себе чрезмерную вольность, и мы имели бы полное право тупо зарубить его или врезать боевым плетением, даже не удосужившись вызвать на поединок.
Не то, чтобы драться с простолюдином урон чести, ничего подобного. Но если в отношении дворянина ты обязан принять вызов или потребовать удовлетворения, то с простецами всё гораздо проще. Впрочем, за неподобающее обращение убивать всё же не стоит, а то придётся платить виру в тысячу рублей. Даже если это будет бездомный, просто в этом случае деньги уйдут в казну полностью, а не только полагающиеся сборы с получивших компенсацию.
— Удачно распродался, Андрей Платонович? — вновь отпив вина, спросил Басов.
— Более чем. Жаль только, что моя гильдейская грамота позволяет сбывать трофеи лишь в Покровске. В том же Орле можно было бы сдать трофеи раза в полтора дороже.
— Только в княжеском граде не всякая артель может получить гильдейскую грамоту и сборы повыше будут, — похоже уже привычно возразил Басов.
— Это да. Но мне и так жаловаться грех, — он выложил перед нами две стопки ассигнаций государственного казначейства Московского царства.
Судя по всему старшина всё же решил заплатить мне четыреста рублей, как полноценному артельному одарённому. Немалые деньги, между прочим. Для понимания, годовое жалование армейского капитана четыреста двадцать рублей. Я же заработал их за три месяца, плюс ещё и вместилище на пять единиц увеличил.
Ну что сказать, правильное решение принял Авдеев. Будь иначе и я ему непременно предъявил бы. Не по закону, тут не подкопаешься, договор он составил по уму. Но я отработал на уровне боевика и заслужил честную плату. Так что, нашёл бы причину вызвать его и зарубил бы к Бениной маме. И как-то наплевать на его многолетний опыт во владении клинком. Есть у меня в рукаве один козырь, перебить который не так чтобы и просто.
— Было приятно с тобой работать, Андрей Платонович, — выложив перед ним амулет «Панцирь»,
