Читаем без скачивания Боевой Космос - Йен Дуглас

— Вам нужно вот что, деды, — произнесла, возвращаясь к ним, Теган и протянула пару изящно украшенных и тонких шлемов. Крылатый ангел в шлеме с фиолетовыми флуоресцентными татуировками и красавец в коротком бальном наряде семнадцатого столетия вручили еще четыре.

— Для чего они? — поинтересовался Лобовски, нерешительно вертя в руках один из них.

— Вы никогда не надевали техношлемы? — смеясь, спросил ангел.

— Натягивайте! — приказал им парень в бальном наряде. — Смелее! Вам сейчас быстренько вставит!

Гарроуэй неуверенно надел протянутый ему шлем. Сквозь непрозрачное забрало невозможно было ничего разглядеть. Он ощутил приятное покалывание в затылке и висках.

А затем…

Все вокруг взорвалось цветом и светом, в голове зажурчало множество голосов. Он снова обрел способность видеть, несмотря на непрозрачное забрало. Шлем получал всю информацию из окружающего мира и каким-то образом передавал ее прямо на его мозговой имплантат. Зрение стало острее, четче, на него обрушилась целая лавина ранее невиданных деталей.

Похоже на подключение к тактической сети во время боя, только глубоко внутри появилось нечто странное, очень глубокое и очень чувственное. Мгновение спустя он понял, что это удовольствие.

— Как ощущения? — спросила Теган, и ее голос проникал в его сознание словно струящийся шелк. — Мило?

— Интересно…

На это вполне можно подсесть. Он был не против ощущения удовольствия как такового. Но дело в том, что все эти радостные ощущения возникали и исчезали, появлялись, вспыхивали и гасли без какой бы то ни было мысли, толчка или воли с его стороны.

Такое чувство, словно его наноимплантат завладел всеми его ощущениями. Оглядевшись, он увидел, насколько привлекательнее стали тела окружающих людей. Мужчины казались привлекательнее, мускулистее, спортивнее, женщины — изящнее, их лица красивее, груди полнее и округлее. Мужчина в бальном платье превратился в прекрасную женщину, чей наряд заблистал вспышками синего и серебряного. Многие гости вообще обернулись диковинными существами; с подиума неподалеку на них смотрел горящий зелено-золотой лев с орлиными крыльями. Другие обрели еще более диковинные зооморфные очертания, стали ангелами, демонами или сразу и тем, и другим, и третьим. Реальны ли они? Или это иллюзия? Или и то, и другое? Кто-то постоянно трансформировался прямо у него на глазах.

Он стал слышать голоса, которые не мог услышать прежде, и невозможно было понять, слышал ли он реальные звуки или взаимный обмен мыслями.

— О, уверена, что фальшивка белее, правда!..

— Итак, она говорила «нет», а я — «да», а потом она снова — «нет», а потом…

— Ты слышал цитру Чоллин и Вашти?..

— Ну, мы с Рэн и Сильвой оттянулись. Может — позже, а…

— Меня достала эта новая религия, Галанинизм, и я подумал, правда, а почему она не может быть такой же, как Церковь Внимательных Звезд?..

— Зачем они приперлись? Фашисты…

Обрывок последнего разговора особенно выделялся своей грубостью. Гарроуэй пробовал сосредоточиться на нем и разобрал еще несколько слов.

— Ах, знаешь, эти армейские всегда прутся туда, куда их не просят…

— Эй, ты слышал? — громко поинтересовался Иглтон.

— Не обращай внимания, Родж, — ответил ему Гарроуэй. — Мы здесь в гостях.

— Кроме того, — рассудительно добавила Кэт, — они, очевидно, говорят о ком-то другом. Мы же не армия.

Гарроуэй сделал несколько осторожных шагов, нащупывая пол под ногами. Словно во сне, подумалось ему, где все оборачивается не тем, чем кажется.

— Сюда, — мысленно позвал его кто-то. — Прими, дед.

Ему в ладонь вложили серебристо-черный металлический шарик. Внимательно рассматривая и крутя его в руке, он пытался понять, что это такое и для чего предназначено, как вдруг шарик открылся. Гарроуэй ощутил сильный аромат лаванды и корицы. И… чего-то еще. Вдыхая его, он чувствовал, как волна приятного тепла из горла и легких устремляется вниз к пальцам ног, а затем по позвоночнику поднимается до самой макушки. Шлем подхватил ощущения, обострил и исказил их, вернув легким дрожанием чувств.

— Это законно? — поинтересовался Лобовски.

— Смешной вопрос, — прозвучал в его сознании чувственный женский голос.

— Это нумнум, мадам?

Гарроуэй пробовал сосредоточиться на этой мысли, но не мог.

— Что, черт возьми, случилось с полом? — спросил Иглтон.

Хороший вопрос. Когда Гарроуэй смотрел вниз, вместо пола под ногами плясали вращающиеся радужные круги из светящихся точек. С каждым нетвердым шагом рябь мерцающего цвета ширилась, сплетаясь в завораживающее колебание подвижного цветного муара светящихся точек.

И голоса… Нечто подобное происходило и со всеми голосами, звучащими в комнате. Гарроуэй больше не различал реальные голоса и голоса в своей голове. Слух обострился до предела, но слова и предложения, казалось, сплетались в несвязное, но все же значащее целое. Фоном всего этого была… музыка? Не совсем. Нечто вроде ритмичной пульсации или трепета, только глубже, некая внутренняя, хотя и неоформившаяся музыка.

Это было интересно. Несколько пар занимались любовью на круглом диване, стоявшем у стены затонувшей комнаты. Глядя на них, Гарроуэй начал физически чувствовать то, что испытывали они… прикосновения и ласки, теплые, влажные, скользящие движения. Он понял, что шлемы каким-то образом давали возможность всем находящимся в комнате разделять всепоглощающий обобщенный чувственный образ эмоций и ощущений.

Коктейль обостренных ощущений также возымел на него явный физиологический эффект. Гарроуэй ощутил знакомое напряжение в паху и непреодолимое желание.

Кроме того, его чувства странно смешивались, сливаясь друг с другом, трансформируясь. Отвернувшись от любовников, нарочно, чтобы сосредоточиться на чем-то другом, он пробовал подключиться к своему имплантату и загрузить в него происходящее, но не смог получить доступ к системе. В этот момент Гарроуэй по-настоящему встревожился.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — услышал он свой голос, доносящийся словно откуда-то издалека.

«Что за проблемы, дедуля? — перед ним, на расстоянии вытянутой руки, парила женщина. Как она тут очутилась? — Не врубаешься? Голова не болит?» Ее чувственный голос лился прямо в его сознание.

Гарроуэй не знал, в чем дело, в шарике или шлеме — или в них обоих, — но почувствовал как будто слияние всех своих ощущений. Он видел звук, слышал цвет, чувствовал на вкус прикосновение ног к невидимому полу и формы к коже. Речь обвивала его, ласкала как живое существо, а не просто звук.

«Твой заг сказал, что ты телесно побывал на другой планете, — продолжал женский голос в его сознании. — Как там на самом деле?»

Забавнее всего, что этот обращающийся к нему голос, выделяясь среди других, одновременно как бы сливался со всеми другим голосами во всех прочих разговорах. Словно это был и голос отдельного человека, и голос толпы.

— Что значит… «заг»?

— Ты знаешь — «загрузка»! Из твоего имплантата.

Женщина смотрела на него сияющими, как сине-белые звезды, глазами. Кто она? Не Теган… Другая, ее он прежде не видел. Он почувствовал ее руку на своем плече. Она прекрасна, божественное творение лучезарного света.

— И как? Что скажешь? Ты действительно был на другой планете?

— М-м… да. На Иштаре.

— Иштар… неужели? Какое совпадение! Я тоже! — Перед мысленным взором Гарроуэя промелькнули Иштар, с огромным, вспухшим Мардуком в зеленом небе; туземцы, похожие на бесхвостых, прямоходящих ящериц с огромными золотистыми глазами; ступенчатые пирамиды Нового Шумера, странно напоминающие постройки древних майя в Центральной Америке; неясные очертания устрашающего кургана, названного Кракатау; клаустрофобическая теснота необъятных городов, состоящих из хижин с грязными стенами; черно-фиолетовые джунгли.

— Подождите. Как это — и вы там были? — Эта светящаяся женщина — не морпех, не ученая. Ее не было ни на борту «Жюля Верна», ни на других кораблях, возвратившихся с Иштара, начиная с первой миссии, открывшей планету тридцать лет назад.

— Конечно, нет! В имитаторе, понял? Большинство здесь совершали полет к Эпсилону Эридана прямо на прошлой неделе!

— А, имитатор… — Что ж, понятно. С помощью хорошего программного обеспечения, искусственного интеллекта и приличных сенсорных данных выбранного объекта, напрямую загруженных в мозговой имплантат, можно почти по-настоящему побывать на дне океана, прогуляться по марсианским пустыням или исследовать джунгли далекого Иштара.

— Ну да, — отозвалась женщина. Казалось, она рассердилась. — Слушай, зачем лететь на самом деле? Нужно так много времени. В нумнуме намного лучше. Зачем посылать массу? Пошлите одну лишь информацию, правда?