США за глобальное доминирование. Португалия никогда не была претендентом на геополитическое могущество в Европе, а с 1580 по 1640 годы она фактически находилась под властью Испании. И до и после этого периода Португалия зависела от военной помощи Испании (зачастую неэффективной) для предотвращения попыток голландцев захватить её американские и азиатские колонии. В торговле Португалии с её колониями доминировали испанцы, позднее голландцы, а затем британцы.[33] Кое-какие колонии за пределами Европы имелись у Германии, Италии и Бельгии (а у Японии были колонии в Азии), но их было слишком мало для борьбы за глобальное могущество. Провальные попытки Германии и Японии достичь доминирования в XX веке были ограничены теми континентами, на которых находятся эти страны.
Как становится понятно из этого краткого описания империй Нового времени, ни одна из них не существовала в вакууме. Все эти политии вели борьбу за доминирование на глобальной сцене против множества соперников, а одновременно капиталисты в каждой из политий стремились заполучить или удержать контроль над производством, торговлей и финансами в борьбе с уже состоявшимися или восходящими конкурентами. Конфликты между великими державами и сопротивление тех, кто находился под их господством, формировали геополитику, тогда как экономическая конкуренция и эксплуатация создавали и перестраивали мировую капиталистическую систему. Таким образом, доминирование каждой державы постоянно испытывало вызов со стороны:
(1) держав-соперников в геополитике,
(2) того, в каком масштабе капиталисты этой державы сталкивались с конкуренцией со стороны капиталистов других политий,
(3) корыстных начинаний элит метрополий и
(4) сопротивления со стороны элиты подчинённых территорий и неэлит как в метрополии, так и в колониях.
И в этой главе, и во всей книге будет уделено очень мало внимания тому, каким образом господство гегемона или империи воздействует на подчинённые народы. Мне не хотелось бы преуменьшать те страдания, которые выносят люди, подвергаемые эксплуатации гегемонами и империями. Однако задачей этой книги не является ещё одно высказывание в дополнение к обширному корпусу работ о жертвах господства. Вместо этого я предпринимаю попытку проанализировать то, каким образом доминирующие державы и их элиты трансформируются благодаря своим попыткам расширить и удержать сферы, в которых они осуществляют власть. К сожалению, упадок империй и гегемонов не происходил в силу их жестокости, а изобличение этой жестокости мало чем поможет пониманию их упадка, хотя, как будет показано, масштабное жестокое насилие было существенным аспектом в возникновении и существовании могущества империй и гегемонов.
Элиты создают империи, а империи создают новые элиты и меняют структуру отношений между старыми и новыми элитами. Для понимания того, как с течением времени меняются империи и как возникают, развиваются и претерпевают упадок гегемоны, нам потребуется изучить причинные связи между элитным конфликтом, структурой элит и классовыми отношениями. Прежде чем приступить к этой задаче, необходимо дать определение того, что такое элиты, и обозначить их отличие от классов, а также отличие элитного конфликта от классового конфликта.
Что такое элита?
Элита — это группа наделённых властью лиц (rulers), составляющих особый организационный аппарат, который обладает способностью изымать ресурсы у тех, кто не является элитой (non-elites). В соответствии с этим определением элиты подобны правящим классам в том, что и те и другие существуют за счёт эксплуатации производящих классов. Однако элиты отличаются от правящих классов в двух важных отношениях. Во-первых, несмотря на то, что в теоретической модели Маркса фундаментальным интересом правящего класса является воспроизводство его эксплуататорского положения по отношению к производящему классу, в моей модели элит этот интерес дополняется столь же принципиальной заинтересованностью в защите уже имеющегося у элит могущества от элит-конкурентов и расширении этого могущества за их счёт. Во-вторых, способность любой элиты преследовать свои интересы проистекает из структуры отношений между различными сосуществующими элитами в той же степени, что и из межклассовых производственных отношений.
Первоочередной угрозой для возможностей элиты является элитный конфликт, однако интересы, которые стремится защищать каждая элита, укоренены в их отношениях с производящими классами. Возможности элит меняются в первую очередь в тот момент, когда меняется общая структура элитных отношений.[34] Прямое поражение и устранение элиты-конкурента — явление редкое, а когда это случается, оно порождает и решительное изменение в общей структуре социума. Более распространена ситуация, когда конфликт элит завершается патовой ситуацией или порождает поступательные изменения могущественности элит и отношений между ними, которые лишь постепенно трансформируют общую социальную структуру общества.
Зачастую элиты разрешали свои конфликты и отражали вызовы со стороны неэлит, объединяясь персонально и объединяя свои организационные возможности в некую единую институцию. Это и был главный процесс, который стимулировал образование государства. В большинстве случаев государства не создавались в ситуациях, когда монархи использовали силу для уничтожения врагов на поле боя либо посылали бюрократов или солдат из столицы для налогообложения её окрестностей и контроля над ними. Сила играла гораздо большую роль в формировании империй, нежели государств, однако объединение элиты и её совместное владычество над сложными имперскими институтами было такой же составляющей динамики империй, как завоевание и уничтожение. Когда множественные элиты объединялись в некую единую институцию, они зачастую сохраняли свои характерные силы и осуществляли контроль над её отдельными составляющими. Таким образом, ошибочно рассматривать государства или империи как нечто единое и функционирующее под водительством отдельно взятого правителя или элиты либо определяющее свою политику в соответствии с единственной логикой.
Посредством своих институтов элиты утверждают и реализуют комплекс экономической, политической, военной и идеологической власти, стремясь оберегать свои интересы как от конкурирующих элит, так и от неэлит. Хотя конкретная комбинация этих видов власти может варьироваться в зависимости от институтов элит, та или иная элита почти никогда не сохраняется, полагаясь исключительно или хотя бы преимущественно на одну разновидность власти. Ошибочно — в особенности в докапиталистическом мире — противопоставлять политические и экономические институты.[35] Даже в эпоху Нового времени элиты пребывают в рамках институтов, которые одновременно напоминают государство и вовлечены в производство в гражданском обществе. В каждом обществе элиты были способны мобилизовать определённые комбинации видов власти в своих институтах. Их конфликты друг с другом и с неэлитами разыгрывались в сферах, которые частично и одновременно имели экономический, политический, идеологический и военный характер. Однако элиты сочетали и воплощали эти виды власти совершено по-разному в догосударственных политиях, империях древности, империях Нового времени и нациях-государствах. Эти различия порождают разную динамику в
