– Возможно, позже? – Романов хотел дать ещё один шанс молодому человеку.
– Уже поздно, – Старший отрицательно покачал головой, – Вам пора выходить сегодня ночью.
В комнате повисло напряжение. С одной стороны, все они ждали, когда же решение будет принято, с другой – сейчас оно казалось поспешным и преждевременным. А как же собраться, закончить свои дела, поставить точку в конце жизненного этапа? У Романова вообще через неделю сдача объекта в конторе. Хотя действительно, какая разница теперь?
– Если не отправитесь сейчас, следующая возможность представится не скоро, – Старший словно почувствовал волнение своих подопечных, – пора собираться. Думаю, что вы без проблем обойдётесь без ещё одного участника. В случае чего, на себя его задачу возьмёт Максим.
Романов покачал головой: уже и так слишком много задач на нём висело. Спорить, однако, не стал. Все они подняли кружки и, не чокаясь, сделали по нескольку глотков, после чего поднялись и направились в кладовую, оставив Старшего одного.
Шли молча, каждый переваривал предстоящее внутри себя. Лена выглядела неуверенной, как и сам Максим. Несмотря на разницу в возрасте и столь противоположные, во многом, характеры, они часто мыслили в одном направлении. Романов даже иногда думал о том, что относится к ней, порой, как к дочери. И действительно, приведя Лену в общину, он вложил в неё больше времени и усилий, чем в собственных детей. И сейчас они оба: и пожилой историк, руководящей своей фирмой, и молодая врач, одинаково переживали о предстоящем путешествии.
Антон, как обычно, выглядел взбудораженным. Для него всё это предприятие являлось попыткой оправдать собственные грехи, и он радовался, что больше не нужно ждать. Олег, со своей дружиной, словно шли на очередное выступление, разгорячённые после прошедших показательных боёв. Для них это предприятие было приключением.
В кладовой они открыли каждый свой шкаф и принялись переодеваться. Бойцы лишь меняли одежду, поверх которой надевали всё те же кольчуги. Остальные, помимо тканевой одёжки, достали вещи из грубой кожи, которые могли послужить дополнительной защитой. Также все те, кто не относился к группе бойцов, вооружились короткими мечами. Сумки с припасами уже стояли упакованные.
Переодевшись, вся группа вновь вышла в коридор и направилась в самый дальний его конец. Вскоре все они оказались в относительно небольшом полутёмном помещении. До их ушей доносились звуки веселья, проходящего в общем зале. Старшего не было среди них, однако его присутствие ощущалось ещё сильнее, чем когда он сидел рядом с ними.
В противоположном конце комнаты находилась вторая дверь, через которую им и предстояло пройти. Однако сейчас, стоя перед ней, Романова охватила тревога, граничившая с паникой. Вот сейчас, прямо сейчас он сделает тот шаг, после которого возврата к прежней жизни не будет. Он ощутил прикосновение к своей руке и поднял взгляд на Лену. Девушка натянуто улыбнулась.
– Всё будет хорошо, пойдём.
Он кивнул в ответ, и вся процессия направилась к двери. Максим Викторович повернул ручку, потянул её на себя и открыл дверь. «Как-то обыденно всё, будто в спальню заходишь из гостиной», – мелькнула мысль. За дверью было невероятно темно. Собравшись с духом, компания авантюристов шагнула вовнутрь.
Когда последний человек скрылся внутри, но дверь ещё не успела закрыться, от стены отделилась тень и прошмыгнула в проём вслед за группой. Лишь после этого дверь закрылась, вновь отделив то, что было за ней, от обычного мира.
* * *
Я проснулся от сильнейшей головной боли. В черепную коробку словно залили свинец, который давил теперь изнутри, а мозг обволакивала непроницаемая пелена. Слишком уж я увлёкся вчера этим мёдом. Вокруг послышались голоса, и только теперь в гудящем мозгу возник вопрос: «а где я, собственно, нахожусь?»
С трудом разлепив веки, я обнаружил, что надо мной склоняются ветви деревьев, сквозь которые прибивается совершенно чистое голубое небо. Неужели я заснул где-то на улице? Мозг принялся мучительно вспоминать детали вчерашнего вечера. Что со мной было после беседы с непонятным незнакомцем? Кажется, я потащился зачем-то искать Лену, долго ходил какими-то коридорами, а затем… Что же было затем? Ах да! Я нашёл всю компанию, вместе с дружиной Олега в каком-то из помещений. Только теперь они все были вооружены и куда-то решительно направлялись.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Меня они не заметили, и я проследовал за ними, стараясь не привлекать внимание. Наверное, не выпив мёда, я на такое не решился бы, но в тот момент возомнил себя чёртовым ниндзя. Самое удивительное то, что меня действительно не заметили, и я проследовал с ними до самой последней комнаты, где вся компания постояла какое-то время, а затем, словно собравшись с духом, прошла в дверной проём у противоположной стены. Я побежал за ними и.… и дальше совершенно ничего не мог вспомнить, сколько бы не старался.
Кряхтя и стеная, я сделал попытку приподняться и тут же услышал голоса рядом с собой.
– Смотрите-ка, спящая красавица пробудилась.
– Неплохо он так вздремнул, я уж подумал было, что так и не проснётся.
– А я говорил, что надо сильнее будить, а вы всё: «Подожди-и-ите, не тро-о-огайте».
– А что мы? Романов сказал не трогать.
– И что делать с ним будем? – включился ещё один мужчина.
– Не знаю, это не мне решать, – ответил первый голос, – эй, командир!
– Отойдите от него, – этот голос я узнал, он принадлежал Максиму Викторовичу, – разве ваша задача здесь лясы точить, а не дозор нести?
Я приподнялся на локтях и, щурясь от дневного света, огляделся. Мы находились на какой-то лесной поляне. Те, кого я только что слышал, оказались дружинниками Борисова. Сейчас они не спеша и вальяжно расходились, очевидно «дозор нести», как выразился только что Максим. Сам пожилой историк выглядел обеспокоенным. На нём была всё та же одежда, в которой я видел его вчера, когда следил за группой. Недалеко, возле потухшего костра, сидели и остальные, включая Лену. Вроде бы всё говорило о том, что группа решила выбраться на природу, поесть шашлыков, видимо. Но что-то подсказывало, что это не просто пикник на лесной лужайке.
– Слушайте, Максим, мне очень неудобно, – начал я, – но не подскажете, где мы находимся? И как я здесь оказался?
– Хороший вопрос, – голос историка выражал одновременно обеспокоенность и раздражение, – лучше скажи мне, Алёшенька, за каким лешим ты вообще полез сюда за нами?!
Вот это да, таким злым я его ещё не видел. Хотя мне показалось, что его раздражение вызвано не только моим присутствием.
– Да, виноват, Максим Викторович, вчера несколько перебрал и не сильно отдавал себе отчёт. Если объясните, где мы и как отсюда выбраться – я уйду. Только мне бы вещи свои забрать из шкафчика.
– Нет, вы только, блин, послушайте его, – Лена внезапно сорвалась с места, словно фурия и подлетела ко мне с явным намерением прикончить, – ты, сволочь, всю миссию под удар поставил! Кто тебя вообще лезть просил?
– Да какую миссию, Лен! – я окончательно перестал понимать, что происходит и тоже начинал раздражаться. Чего они все раскричались? Какая, к чёрту, миссия? Совсем со своими тараканами в голове с ума посходили.
Лена грязно выругалась, сплюнула себе под ноги и вновь отошла на своё прежнее место.
– Если тебе сказать, что происходит и какая миссия, ты всё равно не поверишь, – ответил вместо неё Романов, – хотя, видимо, теперь придётся с тобой поделиться. Всё равно ты с нами сюда попал уже и, видимо, исправить это теперь не получится.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Градус абсурдности повышался. Что они несут?
– В общем прости, тебе сейчас это покажется бредом, но я вкратце опишу ситуацию. Вскоре у тебя будет шанс убедиться в правдивости моих слов. – Максим некоторое время помолчал, словно подбирая слова, а затем очень внимательно посмотрел на меня и продолжил. – Нас всех, Лёша, и тебя в том числе, перенесло на две тысячи лет назад в окрестности городка Олисипо, который в дальнейшем станет называться Лиссабон. Мы сюда направились со своей миссией и добровольно, а вот ты – по глупости.
