образ героя. Создала…
И в тот момент, когда он обнял я не хотела его отталкивать, наоборот, хотела прижаться, крепче, сильнее. Как же мне захотелось, чтоб он поцеловал меня!
Я тоже чувствовала это желание с его стороны и предвкушение чего-то неизведанного залило мои щёки румянцем, разливаясь волнами по всему телу. Меня охватили невероятные смущение, я понимала, что он это видел, и поэтому опустила глаза.
Ожидание прикосновения его губ заполняло сознание, перед которым меркло всё: и сомнение, что всё слишком быстро, и страх оттого, что я никогда не целовалась, и всё остальное.
Мой первый поцелуй взорвал моё сознание. Его губы такие мягкие, такие нежные, горячие. Мне хотелось их прикосновений ещё и ещё.
Наши языки сплелись, лаская друг друга, доставляя такое удовольствие, о котором не расскажешь словами. Такое возможно только чувствовать.
Глава 10
Максим
До Даши, конечно, у меня были отношения с девушками. С одной из них думал жить вместе, когда купил отдельную квартиру. Не могу сказать, что прямо горел желанием жениться. Просто кругом все друзья потихоньку женились, и я думал, что это естественный ход жизни. Теперь рад, что не совершил этого поспешного поступка.
После расставания, спустя время, решил для себя, что по-настоящему, искренне, никогда никого не любил и, наверное, не полюблю, ведь я из тех людей, которые не любят, не умеют любить. У меня не было особой необходимости в постоянных отношениях.
Жизнь свою я представлял довольно просто: я холостяк, в квартире моей наверняка бардак, ничего интересного. В отношениях с женщинами больше не искал что-то светлого, нежного, особенного. Мне хватало каких-то встреч с ничем никому не обязывающим сексом. Зачем этот груз, где есть обязательства? Всех всё устраивало, мы были честны друг с другом. Никаких взаимных обид.
Я давно хотел свою квартиру, поставил себе цель и добился её. Нет, меня не тяготило жить с родителями, но не по возрасту уже. С родителями и сестрой в одном пространстве мне всегда было находиться очень комфортно, но теперь этого пространства избегал. В доме родителей на фоне этой ситуации я становился агрессивным, во мне оживал злющий зверь. Я настолько зациклился на этом человеке, что стал ловить себя на мысли: когда найду — убью, а потом сяду как следствие своего поступка. Либо второй вариант — у меня случится нервный срыв.
А как забыть всё, что произошло с нами, если повсюду у родителей в доме были фотографии нашего детства, нашей юности, счастливой жизни? Я не хотел этим окружать себя больше. С глаз долой, из сердца вон. Но родителям жить воспоминаниями было спокойнее. Они не хотели ничего менять, а я ничего не имел права требовать.
После трагедии выкинул розовую кровать, сделал ремонт, чтобы стереть из памяти мою сестру, её ребёнка, слёзы матери и печаль отца. Нет, я не выкинул их из своей головы, я делал это скорее, чтобы не сойти с ума от чувства вины. Да только от себя не убежишь.
Был ли я эгоистом в тот момент по отношению к своим родным? Да, был. Но, наверное, я так сам себя спасал. Замкнулся, закрылся от этих мыслей. Но продолжал навещать племянника и помогать родителям.
…Я даже не знаю, почему я решил её поцеловать. Просто спонтанное желание. Она привлекательная. Этого не отнять.
Сейчас, подойдя к ней ближе, увидел в её широко распахнутых, смотрящих на меня глазах растерянность и ожидание. Я чувствовал, что она хотела того же самого. И меня это очень устраивало: чем ближе враг, тем выгодней позиция.
Смотря в её глаза, касаясь рукой щеки, убрал локон, выбившийся из лёгкой причёски. Тепло её румяных щёк грело ладони. Даша и не отталкивала, и не приближалась, ожидая мои дальнейшие действия.
Моё обоняние уловило её лёгкий запах, приятный и нежный. В этот момент я чувствовал себя гурманом, который наевшись разных блюд впервые вкушал что-то новое, интересное.
Она облизнула губы и у меня сорвало предохранители.
С её стороны поцелуй сначала был неуверенным, а потом она доверилась мне и расслабилась. Я держал её лицо руками, целуя то нежнее, то сильнее и напористее, и в какой-то миг вдруг стало неважно, кто из нас доминирует в этом поцелуе, потому что мы оба наслаждались.
Я не хотел терять контроль над своим сознанием и вовремя остановился.
— Сладко, — оторвавшись от неё, всё, что я смог сказать.
И понял, что не обманул. Мне на самом деле было очень сладко.
Глава 11
Максим. 2020
Сегодня остался ночевать у родителей. У мамы было высокое давление. Отцу тяжело одному с маленьким ребёнком. Матвей отчаянно поджимал ножки к животику и кричал. Скорее всего, у него были колики, начитался уже всего про младенцев во всяких журналах, изучая разные вопросы развития малышей.
Сейчас словно сам превратился в отца, молодого и неопытного.
Обстановка в доме удручающая. Давит плитой не только на душу, но и на тело. Кажется, от этого напряжения стал потихоньку ненавидеть родительский дом, эти постоянные крики младенца, равнодушие матери к своему ребёнку. Безумие — одним словом!
Любая попытка заинтересовать Настю не приносила никаких успехов. Она не брала сына на руки, не качала, не пела песен, не пыталась сама как-то отвлечься на него, чтобы не гонять удручающие мысли в своей голове.
— Настя, проснись же ты! Матвей плачет!
— Ну и что? Пусть плачет, раз ему так хочется. Надоел!
— Это же твой ребёнок! Возьми его на руки, покачай, ты не притрагиваешься к нему совсем. Ему сейчас больше остальных нужна ты, его мама. Ребёнок всегда успокаивается на руках у матери. Ты же женщина, ты должна это чувствовать и понимать. Боишься, что ли его? Да, он маленький, ну ты почитай литературу, интернет, не всё так страшно, со временем привыкнешь. Неужели тебя саму не сводят с ума его крики?
Отец не выдержал и забрал ребёнка к родителям в комнату. Я ушёл вместе с ним, боялся, что сорвусь. Он бережно качал Матвея, баюкая, а я сидел возле, и, схватившись за голову руками, думал о том, как выдержать всё это дальше.
Я не узнавал свою воздушную сестру, не понимал, что происходит с ней, и главное, она как будто перестала существовать в этой вселенной. Ну ладно, когда была беременная, гормоны и так далее. Сейчас есть ребёнок. Он живой. Беззащитный. Маленький. Она ему нужна больше всех остальных. На мать дети реагируют не так, как на всех остальных.
Сначала Матвей успокоился, но через полчаса снова стал плакать. Не выдержав этого напряжения от звуков орущего младенца, я пошёл к Насте в комнату. Злость
