Читаем без скачивания Анатоша Одуванчиков в стране краснокожих - Григорий Яковлевич Градов

яму, на перекат, а ты здесь лови, около лагеря… Вон, под тем деревом у меня в прошлом году здорово окуни брали… Да смотри, в воду не кувыркнись— здесь глубоко.

Ребята отошли шагов на сто вниз от меня и, войдя по колено в воду, принялись за ловлю.

Ребята принялись за ловлю

Я подошел к месту, указанному мне Юркой.

Громадный ствол сухой березы, опираясь на камни и вывороченные корни деревьев, висел над рекой, далеко выдаваясь за берег. Я решил, что лучшее место для ловли было на конце этого природного мостика.

Балансируя, я сделал несколько шагов по стволу дерева и уселся, свесив ноги.

Я имел довольно смутное представление о том, что такое удочка и как на нее ловят рыбу, но все же кое-как насадил червяка на крючок, закинул и застыл в ожидающей позе.

Впрочем, минут через десять мне уже надоело ждать, когда рыба соблаговолит попасться на крючок, и я беззаботно растянулся вдоль ствола, греясь на солнышке…

Когда я, вспомнив об удочке, взглянул на поплавок, то с изумлением увидел, что он ведет себя более чем странно. Он то ложился на воду, то вставал, то вовсе исчезал под водой, то снова появлялся — вообще плясал какую-то дикую пляску. Я дернул кверху удилище — и на конце удочки сверкнула маленькая, светлая рыбешка. Она крутилась в воздухе, вокруг меня, на туго натянутой леске, и я никак не мог ее поймать. Наконец изловчился, схватил и взвыл от боли. Твердые, острые иглы вонзились мне в ладонь… Я разжал пальцы, рыбешка бултыхнулась в воду, и поплавок снова начал свою дикую пляску.

Я никак не мог ее поймать

На ладони выступила кровь…

Нет. Это было уже выше моих сил: осы кусаются, рыбы колются— да что же это такое в самом деле!..

Я решил, что с меня этого занятия довольно. Положив удилище, я встал и сделал несколько шагов по дереву… Вдруг на противоположном конце его, у самого берега, я увидел длинную, черную змею с ярко-золотой, блестящей головкой. Машинально я сделал еще один шаг. Змея подняла голову и злобно зашипела.

Я отступил…

«Громадные анаконды на реке Амазонке душат крупных млекопитающихся своими стальными кольцами и заглатывают их целиком» — так говорит Майн-Рид.

А я — я ведь тоже млекопитающееся, и даже совсем не громадное…

Анаконды!

Я почувствовал, что от страха у меня мелкой дрожью трясутся ноги… Чтобы не упасть в воду, я сел верхом на дерево, лицом к неприятелю.

Змея успокоилась и, свернувшись колечками, выставила на солнце свою золотую головку…

Что делать?

Прыгнуть вводу? Глубоко, течение быстрое, — утонешь. Ударить ее удилищем? Но ведь анаконды живучи? Если даже мне посчастливится перебить ей спинной хребет, то в предсмертных судорогах, она все же может обвить меня, и тогда…

«Кости молодого охотника трещали под смертельными кольцами чудовищного удава…»

А все же, если попробовать?

Я протянул руку к удилищу.

Золотая головка угрожающе поднялась…

Золотая головка поднялась

Я отдернул руку и почтительно отодвинулся назад, к самому краю дерева.

Говорят, что у страха глаза велики. Это, пожалуй, правильно. Змея уже казалась мне чуть не в десять раз больше своей настоящей величины.

И тут я нашел выход.

— Юрка! Васька! — заорал я отчаянно.

Очевидно, в моем крике было столько ужаса, что ребята, не спрашивая, что случилось, опрометью бросились ко мне.

— Чего? — задыхаясь спросил Юрка, появляясь у кустов у поваленного дерева.

— Анаконда! — дрожащим голосом пролепетал я, указывая на беспокойно шевелящую головкой змею.

— Чего? — Юрка шагнул на дерево. Змея повернулась и зашипела навстречу ему.

— Укусит! — закричал я. — Укусит! Спасайся!

— Это ужак-то укусит?

Юрка нагибается, хватает анаконду за шею и подносит золотую головку к самому своему носу.

— Ну, чего шипишь? Чего злишься, дурачок? Никто тебе ничего плохого не сделает… Ну-ка, плыви! — Юрка перехватывает анаконду за хвост, крутит ею в воздухе и бросает ее в воду.

— Ну и чудак же ты, Толька! Ужа испугался… Эй, да у тебя клюет! — показывает Юрка на поплавок моей удочки.

— Я знаю, — уныло отвечаю я.

— Вот те раз! Так чего же ты не вытаскиваешь?

— Я уже… вытаскивал…

— Ну?

— Колется.

— Кт колется?

— Рыба колется… Вон, вся ладонь в крови.

— Так ведь это же — ерш, его надо снимать аккуратно… Неужто ты даже не знаешь, что ерш — рыба колючая?..

Ерш рыба колючая

Ерш? Хм! Конечно, я об нем почти ничего не знаю… Вот акулы, электрические скаты — это дело другое. А ерш, — я даже никогда не слышал о том, чтобы в Америке или в Африке водились ерши.

16. ПРИБЫТИЕ

В тот же день, на вечерней заре, мы подʼехали к большому селу, разбросанному по высокому каменистому берегу реки. Целая толпа ребятишек, барахтавшихся в воде около берега, приветствовала наше прибытие боевыми криками и угрожающими телодвижениями.

Я опасался открытия военных действий без всяких предупреждений, но кормчий-Юрка решительно направил наш корабль в самую гущу загорелых голых тел. И, вместо ударов томагавков и свиста неприятельских стрел, послышались вдруг приветственные возгласы:

— Эге! Да это Юрка с Васькой!

— Здорово, ребята!

— Отколь вас несет?

Я успокоился. Очевидно, мы находились среди дружественного туземного племени.

Мы находились среди дружественного племени

Переночевав на сеновале у Еремеича, который оказался суровым с виду, но очень добродушным стариком, на следующий день рано утром мы двинулись в обратный путь.

17. КАЖДЫЙ САМ СЕБЕ КОМПАС

Широкая дорога пряталась в лесу

Там, где широкая торная дорога, миновав раскинувшееся за деревней поле, пряталась в густом сосновом лесу, идущий впереди нас Юрка вдруг остановился.

Юрка вдруг остановился

— Вот это, братцы, серьезно, — обратился он к нам, — есть две возможности: первая — идти по большой дороге: с Сеньги на Горки, с Горок на Свиридово, через Костерево и Мулычино — домой. Вторая — идти прямиком по сенным дорогам и тропинкам, через весь казенный лес. Я лично за второй путь, а вы?

— Ясное дело, прямиком интереснее, — одобрил Васька.

Я воздержался от голосования, но робко вставил словечко