С большим трудом, полуобмороженные люди вернулись обратно к устью реки Верной — к становищу чукчей…
Так раздумывая, я продолжаю полет, рассматривая с двухкилометровой высоты далекое море, волнующееся в седых клубах испарений.
«Кто знает, — думал я. — Быть может, именно в этом месте сто четыре года тому назад, остановилась собачья упряжка. Силясь подняться, Врангель попробовал сойти с нарт, но не мог. Он снова лег на нарты и забылся в бреду, заботливо прикрытый рукой Матюшкина шкурой оленя…»
Через час после этих размышлений я увидел на горизонте густые черные облака; еще через час я уже был над ними, но сквозь облака ничего не было видно.
При этих условиях, не видя очертаний берега, спускаться было невозможно.
Увидев справа второе черное, низкое облако, я полетел туда, но рассмотреть землю снова не удалось. Очевидно, под облаками скрывались острова.
Ничего не оставалось более, как вернуться обратно к Мысу Северному. И в результате, побывав и над островом Врангеля и над островом Геральд, нам пришлось вернуться.
Мытарства перед новым полетом
Но и у Мыса Северного нас ждали неудачи. За время полета груды мелко-битого льда загромоздили все море. Несмотря на тридцатиминутные поиски не удалось найти ни одной прогалины.
Пришлось сесть в глубине тундры в маленькой лагуне, отстоявшей за восемь километров от парохода «Колыма».
Здесь нас ждали новые мытарства: вследствие мелководья самолет не смог подойти близко к берегу, и нам пришлось выбираться на берег, идя по пояс в ледяной воде.
Мы оставили самолет и пошли пешком к Мысу Северному. Дул сильный порывистый ветер. Мелкий холодный дождь больно колол лицо, ноги утопали по колени в грязи. Ко всему этому стало темно, и низкие дождевые тучи словно пологом закрыли всю местность.
Только через два часа мы добрались до поселка чукчей, взяли у них байдару и с большим трудом, то и дело перетаскивая ее через льды, попали на борт «Колымы».
На этой же байдаре мы доставили на берег бензин взамен израсходованного, но ни один из чукчей не соглашался помочь нам доставить наш груз в лагуну.
— Вы злые боги, — говорили чукчи. — Вы мешаете нам охотиться. Вся рыба и звери сразу же ушли, как только появились вы, — пояснил нам их отрывистые гортанные речи переводчик.
Мы обещали, что если груз будет доставлен, то мы сразу же улетим, и тогда и рыба и звери вернутся.
Это обещание и несколько рублей денег подействовали, и через шесть часов груз, по указаниям Журовича, был доставлен к самолету.
Однако из-за налетевших с севера туч стало уже совсем темно, и мы полетели на остров Врангеля только на другой день…
С высоты 300 м, на которую взлетел самолет, «Колыма», была невидна за туманом. Мы полетели по вчерашнему курсу.
Вид льдов с самолета…Темные пятна — вода, черные точки на сером льду — тюлени…
Моя «Савойя» выла снастями в порывистых всплесках ветра, точно плакала от испуга перед безрадостной, гнетущей картиной, расстилавшейся внизу.
Черные пятна воды, свинцовые блески льдов и пелена далекого, надвигающегося навстречу тумана — вот и все, что я видел впереди, с боков и внизу. Уже через 12 минут впереди в виде слабых очертаний обрисовались горы острова Врангеля. Мне невольно вспомнилась дальнейшая история открытия этого острова.
80 лет назад капитан английского судна «Геральд» — Келлет, в поисках исчезнувшей полярной экспедиции Франклина, подошел к острову, который назвал островом Геральд…
Вчера я летел над ним!..
С одной из вершин этого острова Келлет заметил остров Врангеля и назвал его «землею Келлета».
В 1867 году владелец американского китобойного судна «Нил» — Томас Лонг в поисках китов забрался далеко на восток от берегов Америки. Он первый прошел по проливу, отделяющему остров Врангеля от Чукотского полуострова, и вдоль южных берегов острова. Он знал о работах лейтенанта Врангеля и поэтому назвал остров «Землею Врангеля». В свою очередь пролив стал называться проливом Лонга.
12 августа 1881 года на остров Врангеля впервые вступила нога человека. Это был командир американского судна «Корвин» — Гупер, нанесший очертания острова на карту. Гупер и командир второго судна «Роджерс» — Берри являлись участниками экспедиции по розыскам «Жаннетты». По предложению Берри «земля Врангеля» стала называться с тех пор островом Врангеля…
Через два часа утомительного пути мы, наконец, прибыли на остров Врангеля и совершили посадку в бухте Роджерса, где на легкой волне уже покачивался «Юнкерс» тов. Кошелева.
Как оказалось, тов. Кошелев, вылетевший вчера от мыса Северного значительно раньше, чем мы, прошел этот путь при великолепной «видимости».
Уже после его посадки, неожиданно и быстро, как это и бывает всегда со сменой погоды в Арктике, остров Врангеля покрылся густыми, тяжелыми тучами, а море высоким слоем тумана.
Год на острове Врангеля
При посадке нас встречала администрация острова и жители бухты Роджерса в полном составе. С какой радостью приветствовали нас эти отрезанные от мира на долгие периоды времени люди! Так радушно и тепло никогда и нигде не встречали нас ни раньше, ни потом.
И не удивительно: нелегко было колонистам провести первую зимовку — самую трудную из-за отсутствия полезных навыков и неприспособленности к особым условиям жизни на острове Врангеля.
Мы передали уполномоченному Далькрайисполкома по управлению островами Врангеля и Герольд тов. Ушакову, письма и газеты за целый год и правительственные пакеты и отправились по его приглашению в единственный на острове дом, где нас угостили очень вкусным обедом.
В бухте Роджерса всего 6 яранг (жилище туземцев) и дом администрации, доставленный сюда из Владивостока в разобранном виде. Неподалеку от дома на возвышенном берегу бухты стоит высокая мачта с флагом Союза. Этот флаг, представляющий собой огромный железный лист, сменил «гордый британский флаг».
Его водрузили здесь участники давыдовской экспедиции в 1924 г. Старая мачта с английским флагом была срублена и поставлена новая в прочном цементном основании. На месте основания английской мачты была прибита железная доска с надписью:
«Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Гидрографическая экспедиция Дальнего Востока.
19 августа 1924 года».
Администрация острова состоит из заведующего, доктора и учителя. Всего населения — около 60 человек, из которых русских всего лишь 9 человек.
