«Время-то почти пять! – взволнованно размышляла она. – А я даже не знаю, в чем пойду! И он предложил встретиться у памятника. Что-то же это значит!»
И радость обожгла ее изнутри. В их городке существовала негласная традиция: влюбленные назначали первое свидание возле памятника В. И. Ленина на центральной площади.
Марика явилась минута в минуту. Большие круглые часы на Дворце творчества показывали ровно 18.00, когда она подошла к памятнику. Кирилла она заметила еще издалека. Он сидел на корточках, привалившись к постаменту спиной, обнимая колени и, по своему обыкновению, прикрыв челкой лицо. В метре от него только что встретилась какая-то парочка. Они обнимались, целовались, что-то оживленно говорили друг другу. На улице давно стемнело. Синий январский сумрак делал город сказочным и незнакомым. Марика крайне редко бывала в городе в это время, если только куда-то выезжала с матерью. Но обычно они добирались на машине до нужного места. Но чтобы так гулять по улицам в одиночестве, такого с ней не случалось.
Марика быстро шла по скользкому от наледи асфальту, ее ноги в новых лакированных полусапожках на каблуках, разъезжались, и она, смущенно усмехаясь, с трудом удерживала равновесие. Это были ее первые сапоги на таких высоких каблуках, и Марика чувствовала себя не совсем удобно. К тому же она надела короткую красную кожаную куртку с рыжим лисьим мехом на воротнике – шальке, без спроса позаимствованную из шкафа матери, и джинсовую мини-юбку, которая, как ей казалось, задиралась все выше при каждом ее шаге. Марика обычно носила джинсы или брюки, а юбки, помимо лицея, надевала крайне редко и в основном только на какие-нибудь официальные мероприятия. И сейчас чувствовала себя крайне некомфортно. Волосы она подняла в высокий хвост, глаза подвела черным карандашом, а губы накрасила блестящей малиновой помадой. Ей казалось, что она так выглядит старше и явно эффектнее. Виляя бедрами, она подошла ко все так же сидящему на корточках Кириллу. Он увидел острые блестящие носки сапог, остановившиеся возле его белых кроссовок, и вскинул глаза.
– Хай! – взрослым тоном произнесла Марика и приподняла правую бровь.
В этот момент она казалась сама себе опытной, видавшей виды женщиной, к тому же в «суперовском прикиде» и с «офигенным мейкапом».
– Добрый вечер, – растерянно ответил Кирилл и встал.
Он внимательно посмотрел в лицо Марики и отчего-то начал улыбаться, что ей совершенно не понравилось.
– Давно тут? – спросила она уже другим тоном. – Я вроде не опоздала.
– Нет, минут пятнадцать, – ответил он и зачем-то взял ее за руку.
И Марике тут же захотелось снять узкие лайковые перчатки, которая она надела для солидности, хотя обычно носила цветные трикотажные.
– Пошли в клуб? – спросил он. – Или погулять хочешь?
– А не знаю, – пожала она плечами и поежилась.
Под короткую юбку поддувало, куртка была с низким вырезом, и даже не спасал густой лисий мех. К тому же Марика надела тонкую красную кофточку с глубоким декольте. Но вот про шарфик не подумала. Кирилл словно прочитал ее мысли. Он вдруг остановился, повернулся к ней лицом, снял с себя вязаный шарф в черно-розовую мелкую полоску и замотал его вокруг голой шеи Марики. Она не шелохнулась, пока он это делал.
– Так-то лучше, – пробормотал Кирилл. – А то еще простудишься. Вечером вон как подморозило!
– Спасибо, конечно, – пришла она в себя. – Но по цветовой гамме твой шарф не подходит к моему наряду.
– Снять? – спросил Кирилл, и начал улыбаться, как показалось Марике, довольно ехидно.
– Да ну тебя! – расхохоталась она и ударила его по руке. – Пошли лучше!
Спрятав подбородок в шарф, она взяла Кирилла под руку и потащила по площади. Они гуляли около получаса, болтая на самые разные темы. Потом пришли к «Стрелке».
Это воскресенье было по негласному расписанию для готов. Когда они спустились в клуб, те уже начали собираться. Среди друзей Марики не было ни одного гота. Она вообще практически не общалась с представителями тусовок, живя в довольно замкнутом мире и проводя время в лицее, дома или на закрытых вечеринках таких же, как и она «ублёвских» детей. А на каникулы Марика, как правило, уезжала за границу. С матерью она побывала на Мальдивах, в Японии, Гонконге, Турции, а с отцом неоднократно выезжала в Европу. Родители считали, что для нее главное получить хорошее образование, затем найти подходящую партию для брака. Мать мечтала впоследствии передать ей свое дело, но отец хотел, чтобы Марика уехала из родного города и устроилась где-нибудь в столице. И они всячески ограждали ее от общения с местными ребятами, считая, что ничего хорошего это ей не принесет. И в «Стрелку» она попала впервые, но ей было почему-то стыдно сказать об этом Кириллу.
Они сдали куртки в гардероб и прошли в зал. Марика с любопытством оглядывалась по сторонам. Она решила не снимать шарф Кирилла. И нервно теребила кисточки или наматывала их на пальцы. Ее удивило, что зал был практически полон, причем готов было не так и много. В клубе собрались обычные на вид ребята, и они занимали большую часть столиков.
– Сколько пацанов с шинного-то набралось, – заметил Кирилл, здороваясь почти со всеми. – Пришли полюбоваться на свою группу.
– А эти «Шипы» давно существуют? – поинтересовалась Марика из вежливости. – И почему они выбрали такой стиль, как готик – металл?
– Знаешь, дарлинг, они и не выбирали никакого стиля, – нехотя начал Кирилл, – просто стали играть то, что им нравилось. Причем Лехе нравился хард, солисту ска, а гитаристам вообще рэп. Но потом решили, что «готик» это круче всего и резко поменяли стиль.
«Дарлинг? – отметила про себя Марика. – Я уже стала для него «дорогая»?»
На душе потеплело, сердце забилось сильнее, и она не смогла сдержать улыбку. Они направились к двум сдвинутым столикам в углу зала возле сцены. Там сосредоточились готы. Они были в традиционно черной одежде, и Марике показалось, что в этом углу собралась стая огромных воронов. Она даже поежилась от неприятного холодка, пробежавшего по спине. Когда они подошли, Кирилл поздоровался со всеми, потом представил Марику. Она улыбнулась немного беспомощно, чувствуя себя не в своей тарелке. Парни и девушки выглядели практически одинаково и на ее взгляд крайне дико. Особенно неприятно было смотреть на их белые линзы. Глаза казались мертвыми, но с точками живых зрачков. Густая черная подводка только усиливала впечатление. Готы были увешаны металлическими цепями, черепами, звездами, скелетиками. На одной девушке Марика заметила висящее на толстой длинной цепочке украшение в виде серебряного гроба, из-под приоткрытой крышки которого торчал череп.
