Но, видимо, что предначертано судьбой, того не избежать.
Может быть, если бы Ричард знал правду, то… Нет, никогда нельзя было понять, как он поступит в том или ином случае. Он из тех людей, что скрывают свои эмоции и побуждения, насколько это возможно. Рыцарь, закованный в железные доспехи.
Взгляд Сузан затуманился воспоминаниями. Как-то раз они отправились на ужин вместе со знакомой парой. Венди, подруга Сузан, сообщила им, что ждет ребенка. Услышав об этом, Ричард помрачнел, замкнулся и до конца ужина не сказал ни слова.
– Ты мог бы проявить чуточку больше энтузиазма! – упрекнула его Сузан, когда они возвращались домой.
– С какой стати? – Голос его был холодный и отстраненный.
– Как это с какой стати? Венди беременна и, вполне естественно, ждет, что друзья будут радоваться вместе с ней. Ты мог хотя бы поздравить ее, вместо того чтобы сидеть в своем углу, как сыч. Мне пришлось из кожи вон лезть, чтобы сгладить неприятное впечатление, которое ты на нее произвел. Где твое хваленое обаяние? Где твои хорошие манеры? Где в конце концов элементарная любовь к детям?
– Не знаю.
– Неужели ты не рад за нее?
– Совершенно не рад.
Ричард был странно напряжен и взвинчен. Казалось, что невинное сообщение задело его за живое. Что-то грызло его, не давая покоя.
– Что случилось, милый? Ты не мог бы объяснить мне, почему так не любишь детей?
– Нет, не могу. И я никогда не утверждал, что не люблю детей. Просто меня это не касается. Никоим образом.
Всю оставшуюся дорогу он молчал. Каменная стена и та при определенных обстоятельствах могла бы быть разговорчивее.
Сузан никогда до этого не заводила разговора о детях, боясь, что ее поклонник воспримет подобную тему как намек на женитьбу. Их роман был таким волнующим, таким ярким, что страшно было совершить нечто, способное пошатнуть их складывающиеся отношения. Тогда больше всего на свете она боялась потерять Ричарда.
Увы, всегда в жизни случается именно то, чего боишься.
Когда они дошли до дома той ночью и Ричард уже вставлял ключ в замочную скважину, Сузан решилась все-таки задать еще один вопрос.
– Может быть, ты не можешь иметь детей?
– Я?
Предостерегающих ноток в его голосе было вполне достаточно, чтобы оставить эту тему в покое. Однако Сузан предпочла не расслышать их. Она выросла в дружной многодетной ирландской семье и хотела родить по меньшей мере двоих детей. Ей и в голову не приходило, что избранник может не разделять ее стремлений.
Ричард наконец отпер дверь, и их встретил неосвещенный холл большого дома. Сузан неуверенно кашлянула.
– Но ты же не собираешься сказать, что… Ну, все люди хотят иметь детей.
– Только не я.
Видимо, на лице Сузан было написано такое недоумение и огорчение, что мрачный, как ночь, мистер Райвен несколько смягчился.
– Прими вещи такими, какие они есть, Сью. Я никогда не стану отцом. В моей жизни не было, нет и никогда не будет места для детей. Если мечтаешь обзавестись младенцем, то лучше нам расстаться прямо сейчас.
Сузан поняла, что их отношения находятся на грани разрыва. Одно неверное движение – и всему придет конец.
– Хочешь сказать, что я тебе больше не нужна? – дрожащим голосом спросила она.
В ответ Сузан услышала тяжкий вздох.
– Я не говорил этого, Сью. Я вовсе не хочу потерять тебя. Я хотел бы, чтобы ты всегда была со мной. Но только ты. Понимаешь меня? То, что я делю с тобой кров и постель, вовсе не означает, что я решил жениться на тебе и немедленно стать отцом.
Этих слов тогда оказалось достаточно. Все, что Сузан услышала, было «только ты». Ее сердце запело от радости. Это означало, что они не расстанутся. Это означало, что Ричард, возможно, любит ее.
– И я не хочу, чтобы в нашей жизни появился кто-то посторонний.
Сузан робко улыбнулась.
– Я никогда не променяю тебя ни на кого другого. Никто мне больше не нужен.
Его лицо смягчилось. Глаза из темных, почти черных вновь стали серыми.
– Правда?
– Правда.
Сузан бросилась в его объятия, желая как можно скорее оказаться в кольце сильных рук и забыть о неприятном разговоре. Обхватив сильную шею, она привстала на цыпочки, приникая к губам Ричарда долгим поцелуем.
Ответное прикосновение горячих губ разом стерло все обиды и страхи. Глядя в серые мерцающие глаза сквозь полусомкнутые веки, она забыла все на свете.
– Я хочу тебя. Прямо сейчас.
– В таком случае, – прошептал Ричард, запуская ласковые пальцы в пышные рыжие локоны, – наше желание обоюдно.
После этого они уже не разговаривали, так как были слишком заняты друг другом.
Никто еще не целовал Сузан столь страстно – словно тысячи маленьких молний пронзали все ее существо. Именно в тот момент она с ужасающей ясностью поняла, как близка катастрофа. Как легко потерять Ричарда из-за нескольких неосторожных слов. Но, слава Богу, опасность миновала и можно было наслаждаться его близостью и его ласками.
Страсть захлестнула их подобно циклону. Некоторое время они стояли в холле, жадно обнимая и целуя друг друга, но потом поцелуев стало недостаточно, и Ричард увлек Сузан в спальню.
Пылкость этого мрачного и холодного на вид мужчины была так притягательна, так искренна, что девушка потеряла голову.
Потом они лежали на огромной кровати, лихорадочно срывая друг с друга одежду, обмениваясь сотнями быстрых, жадных поцелуев, пытаясь стать еще ближе, слиться воедино…
Стоит искре попасть на сухой хворост, как вспыхнет огонь. Их молодые, жаждавшие любви тела были подобны такому хворосту.
Сузан познавала любовь, познавала множество способов подарить наслаждение, множество оттенков ощущений, познавала гибкое, сильное тело своего первого мужчины. В момент высшего наслаждения, пришедший неожиданно в этом безумии ласк и объятий, у Сузан потемнело в глазах. Она как бы выпала на мгновение из окружающего ее мира, содрогаясь в мучительном блаженстве оргазма. Придя в себя, она с удивлением расслышала, как Ричард со стоном прошептал ее имя.
Прошло много, много времени после того, как они переступили порог этого дома. Может быть, целая вечность. Словно единственные люди на земле, они лежали, обнявшись, и не говорили ни слова…
– Ма! Ма-ма-ма!
Пока Сузан предавалась воспоминаниям, Джинни соскучилась и решила напомнить о себе громко и отчетливо. Она стучала крохотными пухлыми ножками по подножке кресла и глядела на мать с величайшим неодобрением.
– Ам! Ам-ам-ам!
– Прости меня, сладенькая, сейчас мама тебя покормит.
Молодая женщина достала припасенную бутылочку с молоком. Когда малышка успокоилась и удовлетворенно зачмокала, мысли ее матери снова унеслись в прошлое. Она все пыталась уразуметь: как же так вышло, что два любящих человека расстались, не поняв друг друга.
