Тут меня спасла герцогиня:
— Позвольте парню насладиться ужином, Отец. Вы совсем его напугали своими разговорами о ведьмовстве. Тема едва ли подходящая для вечерней трапезы.
Лорд Торнбер заворчал, соглашаясь с ней, и разговор за ужином постепенно переключился с меня в более удобное русло.
После этого всё прошло гладко. Когда начали подавать напитки после ужина, Марк тихо подал мне знак, что пора было уходить, поэтому мы извинились, и встали из-за стола.
— Мордэкай, — остановил меня Герцог, — пожалуйста, зайди ко мне утром. Я хотел бы обсудить с тобой некоторые вещи, прежде чем завтра прибудут гости.
— Конечно, ваша светлость, — с бесстрастным выражением лица поклонился я.
Я сумел пройти оставшееся до выхода из главного зала расстояние, не свалившись от сердечного приступа.
— Не волнуйся об этом, Морт, он просто хочет удостовериться, что тебе всё ясно насчёт твоей личины на этой неделе, — успокоил меня мой друг.
— Говори за себя, — ответил я, — он не мой отец, для меня он — великий и могучий Герцог Ланкастера.
Мы пошли в библиотеку.
Глава 3
Особо важным для работающих с эйсаром является полное понимание его взаимодействия с представителями рода человеческого. Соответственно, было описано и именовано несколько характеристик, чтобы это взаимодействие понять. Первая, и самая важная характеристика — «ёмкость», обозначающая количество эйсара, наличествующее или хранящееся в рассматриваемом человеке. Это количество не постоянно, и меняется от одного момента к другому, но никогда не превышает определённого предела. Этот предел очень разный у разных людей, но у большинства он весьма мал. Позвольте добавить, что все «живые» существа содержат какое-то количество эйсара, ибо иначе они были бы мёртвыми, и толика эйсара есть даже в трупах, хотя она и меньше на несколько порядков.
Еретик Маркус, «О Природе Веры и Магии»
Я бывал здесь раньше, сперва — когда Марк взял на себя заботы по улучшению моего образования. Мои родители научили меня читать ещё в юности, но более тонкие науки геометрии и грамматики были вне их понимания. Я думаю, он поначалу тащил меня за собой для того, чтобы отвлечься от работы, которую ему задал его учитель, но со временем стало ясно, что у меня были истинные способности к языку и математике. Позже Герцогиня стала поощрять приглашение меня Марком, поскольку его успехи значительно улучшались при моём участии. В результате я был, наверное, самым образованным крестьянином, какой когда-либо жил в Ланкастере.
Тем не менее, библиотека Герцога была одной из лучших в королевстве, и мы оба не знали доподлинно всю широту и размах томов, хранившихся в ней. Мы по молодости просто стали перебирать названия и надеяться, что найдём что-то релевантное. Марк начал листать исторические хроники, надеясь найти какое-нибудь упоминание о прошлых волшебниках, а я зарылся в трактат о травах. У меня всегда была слабость к растениям. В конце концов я оторвался от книги, и снова начал поиски, когда Марк позвал меня к себе.
— Эй, Морт, я кое-что нашёл! — окликнул он. Находкой оказалась история университета в А́лбамарле, столице Лосайона. — Тут сказано, что при университете раньше был магический колледж, — сказал он.
— Он и сейчас там есть? — спросил я.
— Нет, судя по всему, была эпидемия, и пошли слухи, что волшебники имели к ней какое-то отношение, так что колледж был уничтожен разъярённой толпой. Похоже, что большую часть преподавательского состава сожгли на костре.
— Напомни мне ещё раз, почему у меня непременно должно быть желание стать волшебником?
— Потому что это ужасно впечатляет! Их сейчас осталось очень мало, да и как я ещё найду магического советника, когда стану герцогом?
Он одарил меня одной из своих знаменито очаровательных улыбок.
— У твоего отца нету «магического» советника, — ответил я.
— Только потому, что их больше нигде не сыскать. Но у моего деда такой советник был. О, смотри! Ты вообще не волшебник! — сказал он, приковав к себе моё внимание. — Тут написано, что ты — маг.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А какая разница?
— Любой, у кого есть достаточно латентных способностей — маг, а волшебник — это маг, получивший образование и научившийся правильно применять свои способности.
Я засмеялся:
— Так я — невежда! Мы это и так знали.
Мы пробежались по оставшейся части книги, но не нашли там ничего о судьбе волшебников, выживших в сожжении колледжа.
— Давай искать дальше, я знаю, что Ве́стриус держал где-то здесь какие-то книги, — сказал Марк.
— Вестриус? — спросил я.
— Ручной волшебник деда, — ответил Марк.
Я стал медленно обходить стеллажи, когда заметил что-то странное — в задней части, в углу, рядом с одним из деревянных стеллажей был мягко светящийся символ.
— Эй, зацени это, — позвал я.
Затем я протянул руку, чтобы коснуться его. Миг спустя я обнаружил, что сижу за столом для чтения в парадной комнате библиотеки. Марк странно на меня посмотрел.
— Да что за хрень с тобой творится? — сказал он.
— Что?
Он раздражённо продолжил:
— Минуту назад ты позвал меня в ту боковую комнату, где хранятся учебники по грамматике, а потом просто вышел, и сел здесь, ни словом ничего не объяснив — вот что!
— Правда?
Дезориентация стала моим постоянным спутником за эти несколько дней.
— Легенды о рассеянных волшебниках становятся всё правдивее с каждым днём, — ответил он. — Давай пойдём посмотрим, что ты забыл, профессор тупица.
Мы встали, и пошли в маленькую боковую комнату, откуда, по его словам, я его позвал.
Поискав несколько минут, я снова заметил светящуюся руну:
— Привет, а это что?
Я снова протянул руку, чтобы коснуться её. Миг спустя я обнаружил, что снова сижу за столом для чтения. Марк с задумчивым видом сидел напротив меня.
— Начну с того, что скажу вот что: ты никогда не сможешь стать магом или кем-то ещё, если будешь постоянно трогать незнакомые уорды, — сказал он.
— Разве мы не были здесь совсем недавно? — осведомился я.
— Вот он, тот великий разум, завоевавший моё уважение. С возвращением, Мордэкай, повелитель очевидного!
Сарказм не входил в число его более привлекательных черт. Да, если подумать, и моих тоже. Он быстро объяснил, что случилось, поэтому мы пошли обратно, чтобы посмотреть ещё раз.
На этот раз я не стал трогать руну.
— Ты её видишь? — спросил я его.
— Нет.
— Попробуй коснуться её, и посмотрим, что случится, — предложил я.
— Ни за что, вдруг я забуду что-то важное!
— Например?
— Например — первый раз, когда я спал с женщиной! — ответил Марк.
— Какого хрена? Когда это ты успел? Ты что, больше не девственник? — ошарашенно спросил я.
— А ты — всё ещё девственник? — спросил он, выгнув брови.
— Заткнись, давай вернёмся к нашим делам.
Я уставился на руну, пока он тихо смеялся у меня за спиной. Наконец я попробовал что-то другое. Вытянув руку, я поднёс её к руне, не касаясь её. По мере того, как рука приближалась к свечению, я ощущал нарастающее давление у себя в голове. «Забудь» — послышался мне шепоток, но я держался. Глубоко вдохнув, я попытался создать давление, похожее на то, которое ощущал, но направленное вовне, обратно в руну. Несколько долгих мгновений я ощущал, как напряжение нарастало, не только в моём разуме, но и в воздухе вокруг меня, а потом мир взорвался.
Я обнаружил, что лежу на спине, а Марк высится надо мной с ломиком в руках.
— Ты либо самый глупый, либо самый удачливый ублюдок из всех, кого я когда-либо знал, — сказал он.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я сел, и посмотрел на место, где был символ. Он явно исчез, вместо него на стене появилась подпалина.
— Откуда у тебя ломик?
— Я сходил за ним до того, как выяснил, что ты пытаешься взорвать сам себя. Помоги, тут железное кольцо за тем местом, где была та магическая фиговина.
