Теперь замысел бабушки стал ясен. Она без слов и обсуждений (ни до, ни после, ни во время) будет сталкивать нас везде, где только можно. Потому что теперь она знает историю наших чувств, и, в ее понимании, старая любовь не ржавеет. «Бабушка, бабушка, да я каждый час поливаю ее водой и накрываю тяжелым мокрым пледом! Она заржавеет! Да она уже покрылась грязно-оранжевой коркой!»
Павел кивком поздоровался и задержал на мне пронзительный взгляд. Его сестра сделала глоток воды, отвела от лица стакан и прищурилась.
Лиза сильно изменилась с тех пор, как я видела ее последний раз, а это было три года назад. Она вытянулась, стала настоящей пленительной красавицей с обложки журнала и в отличие от Леры действительно впитала в себя все соки «высшего общества». Волнистые каштановые волосы лежали на плечах, глаза казались огромными, ресницы бархатными, а пухлые губы (шоколадные с легким оттенком розового) наверняка притягивали взгляды многих мужчин. Елизавета Акимова превратилась в стройную принцессу, метившую на место королевы.
– Ты увидела привидение? – услышала я знакомый голос, вздрогнула и повернула голову вправо. – Не бойся, это всего лишь я.
В метре от меня стоял Клим Шелаев – враг семьи Ланье. Серые глаза смотрели настойчиво, неотрывно, и в них отражалась насмешка. Губы его дрогнули, и я поняла: он сейчас улыбнется, самодовольно и широко.
– Да, я увидела привидение, – с вызовом ответила я, намекая на его персону.
Как и положено каждому порядочному демону, Клим был одет в черное – рубашка с коротким рукавом, брюки, ботинки. В расслабленной позе угадывалась усталость, но даже этот штрих отчего-то был в его пользу. Похоже, Шелаев умел извлекать выгоду из всего, включая минусы.
Мое тело мгновенно напряглось, спина заныла. Сколько раз я встречалась с этим человеком? Не так уж много, но каждое пересечение наших дорог походило на дуэль. Я старалась достойно отбивать удары (иногда держалась из последних сил), я прятала чувства (а они были разными) и училась доставать из рукава козыри, но, честно говоря, не всегда получалось выдержать бой. Эдита Павловна считала Шелаева достойным противником, и с этим вряд ли бы кто-нибудь стал спорить.
– Тебе нужно лучше контролировать эмоции, Анастасия. – Клим подошел ближе и улыбнулся. – Враги не дремлют, ты помнишь об этом?
Я хотела ответить умно и колко, но, как назло, ничего подходящего в голову не пришло. К тому же Шелаев покосился на Павла и Лизу, а затем положил руку мне на талию. Без нажима. Простое прикосновение. Но могло ли оно быть простым?
Именно этот человек много лет назад «подарил» мне ожерелье. Именно этот человек ненавидел Эдиту Павловну и питал ко мне подобные же чувства. Именно этот человек не уставал смеяться надо мной и делал все, чтобы мой мир сотрясался как можно чаще.
Ему все равно, какая я, что было в моей жизни плохого, что хорошего, – я Ланье, а значит, должна быть разрезана на мелкие кусочки или сброшена со скалы.
– О своих врагах я подумаю сама, – сказала я холодно, превращаясь в дерзкую девчонку, готовую отбить любой удар. Наконец-то в моей душе включилась защита, расправил плечи дух противоречия и скрестила руки на груди строптивая злость. Вот только ладонь Шелаева обжигала талию, вытягивала из меня силы и добавляла слабости.
– Павел Акимов, – спокойно произнес Клим. – Ты влюбилась?
– Нет, – коротко ответила я, и в голосе прозвенели миллионы льдинок, прогремели сотни осколков от разбитых чашек и лязгнули дверные замки. Забыто, закрыто, раз и навсегда.
– Не делай на него ставку, – проигнорировав мое «нет» и угадав куда больше, чем хотелось бы, произнес Шелаев. – Тебе нужен другой мужчина.
Клим водил знакомство с отцом Павла и, конечно, был вхож в дом Акимовых. На миг стало приятно, что он, не ведая того, поддержал меня. Но, быстро справившись со всякими душевными глупостями, я убрала руку Клима со своей талии и с вызовом заглянула в холодные серые глаза.
– Это почему же?
– У Павла плохо с воображением, в связи с чем, подозреваю… – Шелаев выдержал паузу, – он вряд ли сможет тебя удовлетворить.
Мне, не искушенной в подобных вопросах и не умеющей разговаривать на столь откровенные темы, понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем речь. Предательское смущение коснулось лица и окрасило щеки в розовый цвет (я очень надеялась, что хотя бы в розовый, а не в бордовый).
Клим улыбался.
– Моя личная жизнь вас совершенно не касается.
– Павел тебе не подходит, – Шелаев вновь проигнорировал мой ответ. – Он не сможет сделать такую, как ты, счастливой. Правда, Старуха одобрила бы его кандидатуру. Готов спорить, он был бы одним из первых в ее рейтинге. Папа – банкир, так чего еще желать?
Старухой Шелаев называл Эдиту Павловну, но это слово не звучало оскорбительно и не подчеркивало возраст. Оно обозначало нечто иное – имя противника.
Вот она, ирония судьбы! Враг бабушки на моей стороне, но я не собиралась переплывать на его берег. И все равно меня разбирало любопытство, что вкладывает Шелаев в слова «такую, как ты»?
– Возможно, для бабушки и имеют значение родственные связи и достаток, – произнесла я спокойно, но с достоинством, – но я в людях ценю другое.
– Полагаю, душевные качества.
– Да.
– Анастасия, ты очаровательна. – Взгляд Шелаева стал мягче (или мне показалось?). – Жаль, здесь не танцуют, иначе я бы сейчас пригласил тебя на танец.
– Я бы не стала с вами танцевать.
– Стала бы, – ответил он тихо, прищурился, а затем резко повернул голову к публике. – Ты стала бы со мной танцевать, потому что отказ в данном случае граничит с трусостью. А ты готова пойти на многое, только бы я никогда не узнал о твоих слабостях.
Я тоже развернулась к публике и сжала губы. «После этих слов я вообще никогда не смогу ему отказать! Вот Шелаев меня приглашает, и я иду. И так бесконечно!»
Я проследила за его взглядом – Клим смотрел на Лизу.
– Влюбились? – с удовольствием поддела я.
– Нет, – повторил он мой ответ.
– Не делайте на нее ставку. Она вам не подходит.
Он тихо засмеялся и сунул правую руку в карман брюк.
– И почему же она мне не подходит, моя дорогая Анастасия? – решил подыграть мне Шелаев.
– Потому что она любит только себя.
Я не сомневалась – Лиза за эти годы не изменилась. Высокомерие и презрение к окружающим были написаны на ее лице.
– А ты бы хотела, чтобы рядом со мной была женщина, которая по-настоящему, до последнего закоулка души любила бы меня? По-твоему, я стою такой любви?
Наши глаза вновь встретились, я смутилась и первая отвела взгляд. Но тут же, отругав себя, вытянулась в струну.
– Вы правы, Лиза – как раз ваш вариант.
