Читаем без скачивания Божественный яд - Антон Чижъ

— Вот как? А меня в гимназии этому не учили. Жаль! — Ванзаров аппетитно хрустнул соленым огурчиком.

В раннем христианстве пентакль символизирует пять ран Иисуса Христа, или, в числовом толковании. Три плюс Два, то есть сумму Троицы и двойственной природы Христа — человеческой и божественной.

— А я думал крест — это основной символ… — Родион Георгиевич подлил барону красного вина.

— Изначально пентакль был не менее важным христианским символом. Во времена святого Константина, который сделал христианство государственной религией Византии, пентакль встречается чаще креста! И даже на печати самого императора был изображен пентакль! Причем перевернутый, вверх ногами! И он символизировал Преображение Христа!

— Позвольте, Николай Густавович, если пентакль был христианским символом, при чем здесь дьявольские силы? — Родион Георгиевич отпил хороший глоток рейнского.

Фон Шуттенбах улыбнулся.

— Пентакль стал трактоваться как дьявольский символ после того, как на процессе тамплиеров стало известно, что рыцари молились дьяволоподобному богу Бафомету, у которого на лбу был изображен пентакль!

Ванзаров невольно вспомнил черный пентакль на теле девушки.

— Очень интересно, Николай Густавович!

Барон вдохновенно продолжал:

— После разгрома ордена тамплиеров, в толковании пентакля произошли изменения. Его стали почитать как знак, оберегающий от темных сил, и как знак, призывающий их. В магии пентакль получил два совершенно противоположных толкования. Если звезда была повернута лучом вверх — это символ человека. Но если верхний луч повернут вниз, пентакль превращался в символ козлиной морды.

— Поразительно! — поддержал Ванзаров, наслаждаясь сочным кусочком филе.

— Скажу больше: человек, расставивший широко руки и ноги, — сам является символом пентакля! — Барон не на шутку увлекся. — Впервые про силу фигуры человека, вписанного в пентакль, открыто написал знаменитый маг Корнелий Агриппа в тысяча пятьсот тридцать первом году во второй книге «Оккультной философии». А великий астроном Тихо Браге опубликовал в тысяча пятьсот восемьдесят втором году пентакль с человеком и магическими буквами «I-H-S-V-H» на концах лучей! Но это еще не все! Пропорции архитектуры на основе пентакля были известны еще римскому архитектору Витрувию! О них вспомнили только в тысяча четыреста восемьдесят шестом году, когда в Риме был опубликован его труд «De architectura». Через несколько лет Чезарино написал книгу «Труды Витрувия» и поместил в ней первое изображение совершенных пропорций человеческого тела на основе пентакля. Что, кстати, использовал великий Леонардо в знаменитом эскизе…

— Николай Густавович, ради бога, не читайте мне лекцию про живопись. Не люблю я ни Леонардо, ни Рафаэлей, ни передвижников! — взмолился Ванзаров.

— Как хотите… Если пентакль соединить с человеком, раскинувшим руки и ноги, сверху положить равносторонний крест, затем по углам лучей поставить знаки: Меркурия, или алхимического азота, Сатурна, или свинца, Венеры, или меди, Марса, или железа и магнезии… — барон рисовал в воздухе столовым ножом магические точки, — это будет универсальный символ микрокосмоса! То есть Вселенной, которая отражает божественную гармонию Мира в Человеке. Этот символ — краеугольный камень алхимии, теософии, оккультизма и герметизма!

— Прекрасно, Николай Густавович! Понятно и доступно. А можно перейти от алхимии к более простым материям? — Ванзаров поднял бокал, приглашая барона к тосту.

Они чокнулись.

— То, что один поворот превращает звезду из светлого символа в черный, было замечено давно… — продолжил барон. — Так, например, если маг рисовал человека в пентакле, повернутого спиной и пригвожденного к лучам наконечниками стрел, это была пентаграмма Марса, которая насылала злую судьбу. Но если маг рисовал человека, раскинувшего руки и ноги, на которого накладывались концы лучей сверху, то это уже была пентаграмма Юпитера — символ удачи.

— Оказывается, все просто! Стоит только повернуть звезду! — усмехнулся Ванзаров.

— Именно так! Но, несмотря на магическую двойственность, считалось, что пятиконечная звезда защищает именно от темных сил.

— На чем было основано это поверие?

— К сожалению, Родион Георгиевич, доподлинно это не известно. Существует распространенная трактовка, что сила звезды заключена в символике пяти ран Христовых, которых боятся демоны. Для создания оберегающего талисмана на концах лучей надо было написать пять еврейских букв: «йод», «хе», «шин», «вав» и «хе», что составляло имя Иисуса, или Пентаграматон.

— И помогало? — спросил Ванзаров, уже начавший уставать от обилия мистики.

— Судя по всему, да! — барон поднял вверх указательный палец.

Ванзаров уставился на мизинец фон Шуттенбаха, разглядывая странный перстень.

— Вижу, у вас тоже пентаграмма… На щите у русалки?

Фон Шуттенбах явно смутился.

— К вашему сведению, это не русалка. Это Абракас со змеями. Древний гностический символ. И прошу вас, не надо шутить на эти темы!

Ванзаров решил не дразнить гуся.

— Хорошо, Николай Густавович! То, что вы поведали, это, безусловно, очень интересно. Но, думаю, покрылось пылью и в наш просвещенный век успешно забыто. Может быть, знаете о пятиконечной звезде что-нибудь современное? — сыщик уже не старался скрыть скепсиса.

— Извольте, Родион Георгиевич! — сытый барон благодушно вздохнул. — По представлению современной магии, да-да, не смейтесь, современной, пентакль символизирует соединение божественного и человеческого начала, а если говорить шире — безграничную власть человека над природой! Его выбрали в качестве символа некоторые страны. Яркий пример — флаг Североамериканских Соединенных Штатов… До вас наверняка доходили упорные слухи о масонских корнях отцов-основателей американского государства? Особенно про Джорджа Вашингтона, который, как говорят, был одним из самых великих Мастеров?

— Николай Густавович, вы верите в сказки о масонах?

— Тише, прошу вас! Верить, конечно, я не верю, но… Пентакль у масонов называется «Пламенеющая Звезда» и символизирует Человеческий гений, луч Божественного, свет мудрости и абсолютного знания, который придет в мир. Собственно, все, что могу сказать! — барон принялся за остатки остывшей пулярки.

Ванзаров аккуратно вытер руки салфеткой и вынул из внутреннего кармана полицейскую фотографию тела Ланге, полученную от Лебедева. Он протянул снимок фон Шуттенбаху.

— А что вы скажете на это?

Барон с опаской взял в руки снимок и, поворачивая к свету, внимательно рассмотрел.

— Где вы нашли… то есть я хотел спросить, кто это?

— Молоденькая девушка, нашли в сугробе.

— Пентакль выжжен? — прошептал барон.

— Нет.

— И кто же это сделал? — Фон Шуттенбах казался испуганным.

— А вот это мы бы и хотели выяснить. Возможно, с вашей помощью, Николай Густавович.

Барон посмотрел на Ванзарова и молча положил на стол фотографию:

— Я все понял. Вы из «охранки»! Это подло!

— Нет, Николай Густавович. — Ванзаров оправил сюртук — Я чиновник сыскной полиции. И если бы вы, как известный в Петербурге специалист по магии, смогли хоть чем-то помочь, был бы вам искренне благодарен!

Фон Шуттенбах мучился с решением. Ванзаров его не торопил. Наконец барон вновь взял карточку и принялся изучать.

— Могу сказать одно. Это не черная магия. И не жертвоприношение. Иначе была бы отрублена голова или рука. Как понимаю, резаных ран на теле нет?

— Нет.

— Маг не стал бы ставить пентакль на тело жертвы, — уверенно произнес барон.

— Тогда кто поставил?

Барон еще раз взглянул на фотографию и протянул ее Ванзарову.

— Это игры необразованных дилетантов! — он выдержал паузу и добавил: — Или знак нового культа, который переосмыслил старый символ.

— Чем это может грозить? — тревожно спросил Ванзаров.

— Чем угодно. Но готовьтесь к худшему. Думаю, последуют новые жертвы.

— О каком культе может идти речь?

— Не знаю, возможно, что-нибудь восточное. Могу допустить и какой-то извращенный эротический культ. Пентакль также наделялся эротическим значением. Надеюсь, господин Ванзаров, вы получили от меня все, что хотели? — барон поднялся.

— Безусловно. Только последний вопрос, Николай Густавович. Вы не знаете, кто из людей вашего круга, я имею в виду спиритов, магов, или как там еще, кто мог бы пойти на такое? Например, профессор Серебряков?

Фон Шуттенбах выпрямился и застегнул две верхние пуговицы идеального английского пиджака.

— О господине Серебрякове не имел чести слышать. А из людей моего круга нет ни одного человека, кто мог бы пойти на такое!

В общий зал ресторана Ванзаров вышел в тягостных раздумьях. Он не сразу заметил, что пересекает дорогу стройной даме. Едва не столкнувшись, сыщик извинился и мельком посмотрел ей в лицо.