— Монро могут принять у себя двести гостей, Муиры же будут принимать шестьсот и более человек.
Августус повел Трейси на второй этаж, чтобы показать жене ее личные покои: спальню, маленькие гостиные, будуары и гардеробные. По обе стороны кровати, выписанной из Милана, стояли огромные вазы из позолоченного серебра.
Трейси была поражена роскошью своих новых туалетов.
— Выписаны из Венеции и Парижа, — пояснил ей муж. — В Лондоне не найдется ни одной женщины, которая сможет составить вам конкуренцию в нарядах. Сама королева должна будет признать свое поражение.
Трейси подумала, что ее наряды обошлись мужу в несколько тысяч фунтов.
— Не ищите ваши старые платья, — добавил Августус. — Мы уехали от вашего отца, не захватив с собой ни одного куска ткани. Я это считаю делом чести.
Трейси охватили противоречивые чувства: восхищение и горечь. Не было ни малейших сомнений в том, что дворец на Родерик-Парк отнимет у жилища Монро славу самого великолепного дома Лондона, и это унизит патриарха клана Монро и вызовет у него гнев.
Августус показал жене свой рабочий кабинет, в центре которого на прекрасном ковре, сотканном на знаменитой мануфактуре Гобеленов, стоял итальянский клавесин, украшенный лаковыми цветочными узорами.
Как любой добродетельный немецкий лютеранин, Августус обожал музыку. С момента своего приезда в Лондон он не переставал корить англичан за их невежество и дурной вкус относительно этого вида искусства.
— У вас есть только один стоящий музыкант — Пёрселл, но и его вы не достойны!
Лорд Монро презирал музыку, и Муир очень страдал от того, что был лишен ее на протяжении десяти лет.
Августус сел за стол, в огромное кресло в готическом стиле.
— Вот что произойдет дальше, — сказал он Трейси. — В каждом следующем выпуске «Лондонской газеты» будет размещена статья, из которой ваши соотечественники узнают, что ни одна заклепка на трех линейных кораблях, по поводу которых сегодня ваш отец принимал восторженные поздравления, не принадлежит ему.
Трейси пожала плечами:
— Да кто вам поверит!
Августус взял свою медную печать и стал вертеть ее в руках.
— Рассудительные люди. И те, кто умеет считать. Я единственный, кто сумел обойти запреты и получить от парламента разрешение на оснащение пушками торговых кораблей. Эти корабли были заказаны на корабельных верфях Амстердама от моего имени. Наконец, это я набрал команду, и капитаны получили приказ отчитываться только передо мной.
Трейси подумала, что раз Августус получил такую свободу действий, значит, этого хотел ее отец.
— А что потом? — небрежно бросила она.
Августус улыбнулся:
— Во второй статье будут приведены указания, которые я дал своим немецким акционерам сегодня утром: ни одна крупинка соли, добытой из копий, принадлежащих Муирам, не попадет на корабли вашего отца.
— Так вот оно что: вы его предаете!
— Гораздо хуже, моя дорогая: я его убиваю.
Августус бросил печать на стол. Никогда прежде Трейси не видела своего мужа столь суровым.
— Вы витаете в облаках! — воскликнула она. — Если вы поступите подобным образом, лорд Монро добьется, чтобы английские судовладельцы перестали поддерживать с вами отношения. И тогда вы останетесь с тоннами соли, будучи не в состоянии извлечь из них ни пенни прибыли!
Августус встал и подошел к одному из открытых окон.
— Действительно, именно это он и попытается сделать, — сказал он, любуясь садами. — У него нет иного выбора. Что касается меня, я без всяких затруднений доставлю соль в порт Дуэ, когда сочту это необходимым.
Августус смотрел на своих троих детей, которые играли с гувернантками.
— Милорд, ваш отец, всегда воспринимал меня… Как бы это сказать? Слишком немцем, как я думаю. Точно так же и я считал его слишком англичанином. Лорд Монро не может не устроить представления, он обязательно должен поразить своих акционеров. Подумайте об этих безумных расходах, которые он понес, устроив сегодня торжество по поводу прибытия кораблей. Я видел это, я видел, как бледные щеки старика порозовели при появлении сестры королевы.
— В этом мире, чтобы удостоиться милостей, необходимо самому раздавать их. И мой отец прекрасно об этом знает. И вы тоже знаете, причем лучше, чем кто-либо другой.
— Главная забота вашего отца — это чтобы после нашей свадьбы моя соль чудесным образом способствовала укреплению Фактории Монро. Как же он торопился предоставить свой капитал богатым инвесторам, заискивая перед высокопоставленными особами! Необходимо признать, что его акционеры — одни из самых достойных лиц королевства.
— Даже у Казначейства есть акции Монро!
Августус улыбнулся. Он повернулся к жене, скрестив руки на груди.
— Увы, да. Когда опубликуют данные о моем положении, эти верные акционеры будут обеспокоены результатами финансового года, а некоторые из них непременно затребуют назад сделанные ими взносы вместе с накопленными бонусами. А ведь многим бонусы причитаются за десять лет! Это что-то около восьмисот пятидесяти процентов бенефиций, если я не ошибаюсь. Ваш отец выплатит кое-какие суммы, но вскоре столкнется с нехваткой ликвидных средств. Поняв, что он лишился моей соли как гарантии выполнения своих обязательств, да еще и этих трех кораблей, которые способствовали росту его акций в последние дни, банки откажут ему в поддержке, что через месяц приведет к финансовой катастрофе. Курс его акций будет постоянно понижаться. Монро придется все продать, в том числе и свои тридцать кораблей, которые я с удовольствием у него куплю. И тогда моей соли на складах Дуэ не придется залеживаться.
Трейси побледнела. Она отвернулась и сделала вид, будто рассматривает диптих, написанный Габриелем Метсю. Голосом, уже не так твердо звучащим, она повторила:
— А что потом?
— Ничего особенного. Я возобновлю торговлю с американскими колониями, даже не потрудившись поменять посредников, однако Фактория Монро будет переименована в Факторию Муира. И с тех пор моя соль будет служить моему личному обогащению. Мне не придется больше покрывать безумные расходы обоих ваших братьев или распределять доходы между высокопоставленными акционерами, которых ваш отец осыпал акциями, чтобы снискать себе новые милости.
Августус поморщился, демонстрируя отвращение к подобным методам.
— Наступает новый век, и теперь торговля — дело серьезных людей. Час Муиров пробил. Но что может быть лучше, Трейси? Вы ведь тоже носите эту фамилию. Вы помните об этом?
Трейси ничего не ответила, она по-прежнему смотрела в сторону.
