Снарядить корабль на языке моряков означает набрать экипаж. Однако город Палое словно не замечает королевского распоряжения: ни кораблей, ни моряков. Тщетно Колумб предлагал небывало щедрое вознаграждение – никто не нанимался. Щедрость за прыжок в неизвестность вызывала только подозрения. Море Мрака – царство дьявола, а Индия в другой стороне. Уйдешь в плавание – больше домой не вернешься. Да и кто он такой, этот Колумб? Жители Палоса ничего о нем не знали.
– Адмирал! – повторяли люди. – А где он плавал?
В конце концов проект спасли два известных и богатых судовладельца, Мартин Алонсо Пинсон и его брат Висенте Яньес. Они предоставили две каравеллы в хорошем состоянии и заявили, что тоже отправятся в путешествие. Их вера в успех поразила людей. Капитан-баск Хуан де ла Коса согласился, по примеру братьев, предоставить свое судно вместе с экипажем. Каравеллы Пинсона назывались «Пинта» и «Нинья» («Крапинка» и «Девочка»), а каравелла Хуана де ла Косы – «Гальега» («Галисийка»). Все это были прозвища девиц легкого поведения, и арматоры непременно хотели сохранить имена-фетиши. Христофор Колумб, желавший хоть немного соблюсти достоинство, добился, чтобы «Гальега», будущий адмиральский флагман, была переименована в «Санта-Марию».
Точные размеры этих судов неизвестны. Считается, что грузоподъемность «Санта-Марии» немногим больше 100 тонн, а ее длина составляла 35 метров. Два других судна, «Пинта» и «Нинья», должно быть, имели в длину 20 и 25 метров. Экипаж «Санта-Марии» состоял из пятидесяти человек, а на двух остальных судах было по тридцать.
Большую часть июля 1492 года заняла погрузка. Съестных припасов взяли на год плавания, из расчета трехсот граммов мяса или рыбы и с полкилограмма галет на человека в сутки. Естественно, речь шла о вяленом мясе и рыбе. Также взяли сушеные овощи, растительное масло, уксус и большое количество лука. О витаминах в ту эпоху никто не слышал, но по опыту моряки знали, что в отсутствие свежей пищи лук является лучшим лекарством от цинги. Из напитков взяли много, из расчета два литра вина на человека в сутки, но воды этому же человеку полагалось всего по полкружки при каждом приеме пищи.
2 августа 1492 года все было готово. Моряки Колумба, прослушав мессу в монастыре Рабида, попрощались с родными. Накануне, в день праздника Пресвятой Девы Марии, все жители Палоса вслух молились в церкви, стоя на коленях. И теперь на причале женщины молились вновь. Общее волнение легко понять: отплытие каравелл Колумба было для того времени событием более впечатляющим, чем сегодня старт космической ракеты. Моряки уходили в полную неизвестность. Бескрайние просторы океана, с которыми им предстояло встретиться, еще никто в мире не видел. Откуда знать, нет ли там и впрямь какой-нибудь бездны, опасного водоворота, не дуют ли там чудовищные ветры?
Колумб, в адмиральском мундире с меховым подбоем гранатового цвета, высокий, крепко сбитый, с длинными рыжими волосами, поседевшими на висках, и ясными глазами на веснушчатом лице, властный и уверенный, стоял на кормовой надстройке «Санта-Марии».
– Во имя Господа нашего – отдать швартовы!
Каравеллы спустились по реке Тинто и преодолели буруны на уровне острова Сальтес. Мартин Алонсо Пинсон командовал «Пинтой», его брат – «Ниньей». Хуан де ла Коса на борту «Санта-Марии» исполнял обязанности первого помощника Колумба.
Адмирал предполагал сделать остановку на Канарских островах. Оттуда собирался по 28-й параллели идти, согласно своим секретным документам, до Сипанго (Япония) или Катая (Китай). Но в понедельник 6 августа ломается руль «Пинты». Производится ремонт. На следующий день авария повторяется. Саботаж? Этого так и не узнали. Медленно, очень медленно суда добираются до Лас-Пальмаса. «Пинту», вытащив на берег, приводят в порядок.
В 1892 году, в честь празднования четырехсотлетия открытия Америки, испанское правительство заказало корабль, почти полное подобие «Санта-Марии». Эта каравелла пересекла Атлантику и, по данным бортового журнала первооткрывателя, потратила ровно тридцать шесть суток на переход от Лас-Пальмаса до Сан-Сальвадора (Багамские острова).
Матросам Колумба эти тридцать шесть суток показались страшно долгими, ведь им говорили, что «Индия» совсем рядом. И вообще, это непонятное плавание угнетало людей. Им было не понять, почему нельзя подойти к суше, если кругом заросли водорослей. Они ведь не знали, что водоросли Саргассова моря простираются до середины океана. Возникла угроза мятежа. Пищевой рацион был урезан.
Развязка наступила почти неожиданно. 11 октября на море появились бурые водоросли, а не глубоководные. Потом проплыла ветка с красными ягодами, облепленными улитками. Адмирал пообещал щедрую награду тому, кто первым увидит сушу: пожизненную ренту в 10 тысяч мараведи от королевы, а от самого Колумба – шелковый камзол. Наступил вечер 11 октября. В сумерках над кораблями были замечены попугаи.
Небо затянуло облаками, но к полуночи они разошлись, появилась яркая луна. Каравеллы шли при хорошем ветре.
12 октября, два часа ночи. С «Пинты» несколько раз доносится крик: «Земля! Земля!» Стреляет бомбарда. «Пинта» сближается с адмиральским кораблем.
– Вы видели землю? – спрашивает Колумб у Мартина Алонсо.
– Один матрос увидел. Бермехо. Теперь ее хорошо видно. Смотрите.
И правда. В свете луны проступают темные очертания берега. Ошибиться невозможно. Так недолго и врезаться в берег. Колумб приказывает лечь в дрейф до рассвета.
Если бы история на этом и завершилась! Впервые люди пересекли Атлантический от края до края в его средней части. Не важно, что Колумб открыл остров у берегов континента, а не сам континент. Последующие поколения не обратят внимания на эту деталь, и фраза «Христофор Колумб открыл Америку» навсегда останется аксиомой. Но, как видно, такая слава слишком велика для человека, даже способного на подвиг. Так или иначе, в это мгновение демон-искуситель толкнул первооткрывателя на самый неблаговидный поступок в его жизни.
Три каравеллы застыли в море. Мартин Алонсо Пинсон поднимается на борт «Санта-Марии» и повторяет Колумбу имя матроса, который первым заметил сушу: Хуан Родригес Бермехо, уроженец Трианы (Севилья).
– Нет, – говорит Колумб, – я увидел землю раньше. Вчера вечером, часов в десять, я различил во тьме слабый свет, похожий на свет свечи. Я позвал двух человек, которые тоже видели это.
Он призывает двух свидетелей: один его родственник, другой дворецкий. Они согласно кивают.
– Награда достается мне, – говорит Колумб.
Мартин Алонсо Пинсон недоуменно молчит. Как адмирал мог видеть свет с суши в десять часов вечера, когда суда были еще в 35 милях от берега? Может, это было отражение звезды в море? Неужели адмирал не понимает, что, даже если он прав, элементарное чувство справедливости требует оставить эту награду бедняге-матросу, для которого она будет целым состоянием?
В восемь часов утра в пятницу 12 октября 1492 года Христофор Колумб именем королевы доньи Изабеллы и короля дона Фердинанда присоединяет к Испании первый из островов, которого он достиг благодаря своей настойчивости и своему гению. Он называет его Сан-Сальвадор. Сегодня, затерянный в маленьком Лукайском архипелаге (Багамы), он носит имя забытого всеми пирата – Уотлинга.
20 октября каравеллы приходят на Кубу, которую адмирал нарекает Хуаной, а позже заявляет, что это полуостров, передовая оконечность империи Великого хана. До конца жизни Колумб упорствовал в своем заблуждении просто потому, что, идя вдоль Кубы почти по всему контуру побережья, он не завершил это плавание. Такова единственная серьезная навигационная небрежность, в которой его можно упрекнуть.
– Я достиг Азиатского континента, – повторял он, – значит прошел мимо Сипанго.
Сипанго, «остров золотых источников», – магическая цель, до которой надо было добраться любой ценой. Колумб тщетно искал этот остров во время своего первого путешествия.
Апрель 1493 года. Невиданное шествие движется по улицам Барселоны меж двух рядов восхищенных зевак. Матросы несут длинные шесты, на которых сидят привязанные попугаи. Они кричат и машут пестрыми крыльями. Другие матросы несут растения, кустарники и экзотические фрукты, коробочки хлопка. Третьи на ходу демонстрируют толпе золотые маски и странные украшения. Люди глядят, разинув рты. Но больше всего поражают пятеро мужчин с кожей какого-то невиданного медного цвета, которые идут неуверенно, накинув на плечи одеяла. Индейцы. Люди с той стороны Земли. И позади них выступает адмирал Колумб, в парадном мундире, в окружении офицеров и товарищей по морскому походу.
Но здесь не все. Мартин Алонсо Пинсон умер по прибытии в Палое на борту «Пинты». Сам Колумб вернулся на маленькой «Нинье»: «Санта-Мария» в новогодний вечер разбилась на антильских рифах. Остатки судна послужили материалом для строительства форта Навидад, который Колумб возвел на острове Эспаньола, где оставил небольшой гарнизон.
