меня упрекать – результат моих трудов, по крайней мере, виден. А что сделал в этой жизни ты, сынок? Тебе уже двадцать один…
– Всего двадцать один, – нагло перебил его пламенную речь.
– Ты хотя бы попытайся что-то сделать сам, – не унимался отец. Вот любит же нотации читать, прямо никуда от его командных замашек не деться! – Школу закончили за тебя. В институте тебя когда последний раз видели? – к концу вопроса появились ехидные нотки в голосе, но я промолчал. – Я помогу со стартом. Поверь, многие бы хотели оказаться на твоем месте. И… Ай, ладно, – махнул рукой и отвернулся, утыкаясь в свои бумаги. – Толку с тобой разговаривать…
И меня задело за живое. Толку, говоришь, нет, папа? Я тебе покажу, какой из меня может быть толк, и как ты заблуждаешься в оценке своего единственного и горячо любимого сына.
Пришлось браться за ум, потому что мы, Гончаровы, без боя не сдаемся. Да и учёба мне всегда давалась легко, я всё буквально схватываю налету, особо не напрягаясь. Только из-за своего упрямства и желания насолить отцу делал вид, что это не так.
В результате начал я тогда с должности рядового менеджера, через полгода став начальником отдела. И взял ответственность за двадцать пять сотрудников, которые теперь находились в моем подчинении. Еще и собственные проекты тянул – и ни разу не пожаловался отцу, как мне тяжело. В результате искренне увлекся, и стал частью компании, которую через несколько лет обязательно возглавлю. Законно и вполне заслуженно.
Отец наконец-то оценил мой живой ум, и мы спустя какое-то время впервые в жизни поговорили по душам. Я понял, что бунт – это прежде всего вред себе, а мой родитель четко осознал, что детям нужно уделять время. Желательно почаще.
Но это всё в прошлом, а сейчас, под спокойную музыку в машине, я не могу выкинуть из головы образ очаровательной блондинки, который меня уже давно преследует. Чего, спрашивается, она испугалась? Я же не кусаюсь, и есть ее на завтрак тоже не собираюсь. Так почему, как только я пытаюсь с ней заговорить, она округляет глаза, начинает заикаться и боится произнеси даже слово в ответ? Хотя вопрос, скорее, риторический – волнуется, милая Настенька, и это хорошо. Значит, не безразличен я ей.
Но вот то, что отталкивает меня – это плохо. Ладно, как говорится – еще не вечер: найду обязательно какой-нибудь повод, чтобы снова с ней встретиться.
Ее дерзкая речь в машине впечатлила. Я даже сам потерялся на толику секунды, когда услышал из ее уст «золотой мальчик», «сердцеед» и «бабник». Не думал, что она обо мне такого нелицеприятного мнения. Хотя, а что она еще может обо мне думать? Изо дня в день наблюдая, в какой компании я тусуюсь постоянно. Она же не знает, что клубы, девочки с незапоминающимися лицами, от которых по утрам хочется сбежать, а также повышенный адреналин в крови, после которых Интернет пестрит моей рожей с подробностью моих же чудачеств – это все в прошлом. Пресытился до тошноты. Да и никогда не был фанатом этого.
Конечно же, круг общения я менять не буду, и клубы периодически все же посещаю, но без алкоголя, легкодоступных девиц и быстрого секса. Хочется какого-то постоянства и стабильности. Все остальное – надоело. Кроме милой блондиночки, которая стала навязчивой идеей в последнее время.
Заезжаю во двор нашего особняка и бросаю машину практически возле порога. Я ненадолго, так что нет смысла ее загонять в гараж. Все равно через десять-пятнадцать минут уеду на фирму.
– О, братишка пожаловал, – из столовой выплывает Лера, моя сестра-двойняшка. В принципе, у нас с ней теплые и дружеские отношения, насколько это возможно, учитывая тот факт, что в последнее время наши взгляды на жизнь кардинально расходятся. Но так как она моя сестра, я мирюсь с этим – спорить с ней бесполезно, недостаток воспитания со стороны папы налицо. Только я решил взяться за ум и выполнил свое обещание, а ей этого не нужно. Её больше прожигание жизни интересует – с тусовками, подругами и вереницей кавалеров. Но на это я давно уже не обращаю внимание.
Однако сегодня сестренка меня дико раздражает.
– Как там универ? – продолжает в своей надменной манере протягивать слова.
– Сходи, сама узнаешь, – бросаю в ответ, направляясь к лестнице.
К гадалке не ходи – что-то ей от меня нужно. Лучше проигнорировать, чем выслушивать очередное нытье и причитания по поводу несправедливости в этой жизни. Достала уже, иногда хочется ее просто придушить.
– Ты чего как с цепи сорвался? – доносится её обиженное ворчание, однако объясняться с ней нет никакого желания.
– Лер, не доставай, – делаю ей ручкой и поднимаюсь по лестнице. Через ступеньку. Как это делала недавно Настя, – черт бы ее побрал, опять о ней думаю. Наваждение какое-то.
До сих пор не пойму, что я в ней нашел такого необычного?
Глава 8
Весь прошлый год я практически не появлялся в универе, занимаясь то новыми проектами, то подбором персонала. В общем, работа кипела не по дням, а по часам, поэтому пропустил новую армию первокурсниц, о которых без конца и края талдычили мои друзья. Уж они-то рассмотрели всех новеньких с ног до головы, а с некоторыми даже успели закрутить. Правда, ненадолго, так как парни из моего окружения долго встречаться с девушками в принципе не способны.
А зачем? Так ведь проще – никаких обязательств, надоедливых звонков по телефону и нытья о том, какой он негодяй. Однако это быстро надоедает – по крайней мере, меня так уж точно достал и разочаровал подобный образ жизни.
И только в этом году я обратил внимание на Настю. Она – идеальная, от неё словно исходит какой-то внутренний свет. Милая, симпатичная и, как мне кажется, очень добрая и нежная. Прямо башню сносит, глядя на нее.
Я впервые ее увидел идущей по аллее. Ветер трепал ее волосы, улыбка сияла на лице, и в каждом движении девушки чувствовалась какая-то необъяснимая легкость.
Засмотрелся, залюбовался, а она даже мимолетного взгляда в мою сторону не бросила. А я стоял, как прикованный к месту, словно получил удар под дых. Тогда еле удалось скрыть от окружающих свою реакцию, иначе мои друзья своими насмешками просто бы достали и вывели из себя.
Даже больше скажу – она, как магнит, начала притягивать меня к себе. И я не заметил, как втянулся – мне стало жизненно необходимо видеть её, пусть даже издалека. Однако ограничился я только взглядами, потому что так и не решил – стоит ли мне с ней встречаться, или
