Вокруг Москвы выросло кольцо укрепленных крепостей-монастырей, объединенных верой. В православии не было монашеских орденов — все монахи принадлежали к единому великому братству. Русские монастыри совсем не напоминали прибежище мистиков и аскетов. Многие обители были обнесены прочными стенами, в них жили сотни монахов или монахинь, и они вполне могли защитить себя от нападений врагов. Монастырям принадлежали обширные земли, под их защитой поблизости возникали небольшие городки и деревни.
Русские всегда с особым почтением относились к смиренным инокам, возложившим, по словам древней летописи, «на себя бремя Христово, не имея града здесь, но ища грядущего». Теперь, более чем когда-либо, идеи монашества захватили воображение народа и навсегда сохранились в народном сознании. И спустя многие годы монашеский идеал будоражил мысль русских писателей, в том числе Льва Толстого и Федора Достоевского. Всеми почитаемым монахом был и преподобный Сергий Радонежский, ставший святым покровителем Москвы. После одного из монгольских набегов, Сергий ушел в леса. Через несколько лет его местопребывание обнаружилось; наслышанные о его святости, к нему приходили люди. Он стал старцем. Это особый тип православного праведника, выразительно описанный Достоевским в романе «Братья Карамазовы». Старец — человек глубокой духовной мудрости, действиями которого руководит сам Господь. Его особый дар, «харизма», позволял ему понять, как следовать Божией воле человеку, который пришел к нему за советом.
Обитель Сергия в семидесяти километрах к северу от Москвы со временем выросла в монастырь, освященный во имя святой Троицы. В четырнадцатом веке Троицкий монастырь стал играть такую же роль в Московском княжестве, как в свое время Печерский монастырь в Киевском государстве — он превратился в крупнейший центр русского православия и школу духовного образования. В стенах этого города-монастыря работали училища, иконописные мастерские и мастерские ремесленников. В ту пору, воспринимавшуюся как золотой век русского религиозного искусства, художники довели мастерство иконографии до совершенства. Андрей Рублев, величайший русский иконописец и один из самых значительных художников мира, был монахом этого монастыря. Рублев умер в 1430 году. Созданные с глубокой верой, его иконы источают благодатный свет. Особая чистота и нежность письма отличают его живопись. Для икон Рублева характерны мягкость и утонченность линии, абсолютная гармония цветовой гаммы, теплый колорит золотисто-желтого, насыщенного коричневого, лазурно-синего цветов. Один из шедевров православной иконописи, Святая Троица, был создан Рублевым во славу преподобного Сергия, чьим современником он был.
Пример Сергия Радонежского вызвал великое продвижение русского монашества на север и устроение новых монастырей в глухих северных лесах России. Сергий был высокочтимым человеком, к которому и князья смиренно приходили за советом. Но даже став настоятелем огромной обители, в соответствии с православной традицией смирения, он жил всегда как простой крестьянин и одевался подобно бедняку. Отец Сергий встречал приходивших к нему князей в старых валенках и поношенной одежде, пестревшей заплатами и пропитанной потом. В зените славы он продолжал сам ухаживать за растениями в своем огороде. Зачастую посетители не могли поверить, что мягкий, кроткий человек, стоявший перед ними, и был отцом Сергием.
Монахи жили в тесном контакте с простыми людьми. Они занимались торговлей и путешествовали по великим русским рекам. Монастыри всегда отличались гостеприимством, там раздавали пишу бедным, кормили хлебом, мясом и рыбой всех, кто приходил в обитель. Настроенные глубоко патриотично, суровые монахи не боялись наставлять князей, и именно они призывали правителей и народ к непокорности завоевателям. Сергия называли собирателем русских земель. Вдохновленный преподобным, московский князь Дмитрий в 1380 году одержал первую победу над монголами на Куликовом поле на берегах Дона. С тех пор этого князя стали называть Дмитрием Донским. Как доносит летопись, перед началом сражения «подоспела грамота от преподобного Сергия и от святого старца благословение биться с татарами: «Чтобы ты, господин, пошел, поможет тебе Бог и святая Богородица»». И всех отправлявшихся на бой с врагом старец благословлял святой иконой.
Опираясь на престиж церкви, Москва развивалась очень быстро. К пятнадцатому веку число ее жителей возросло до 100 000. Москва расширяла свои границы, подобно дереву, ствол которого наращивает годичные кольца. Город, обнесенный стенами, окружался следующим кольцом, где строились новые церкви и деревянные дома. Почти в самом центре Москвы, высоко над берегом реки устремились ввысь башни крепости, истинного сердца города. Эта крепость была названа кремлем, от монгольского слова кремл, что значит «укрепленный». Сейчас это слово в большей степени ассоциируется с Москвой, но первоначально столица каждого княжества страны имела свой собственный укрепленный центральный кремль. Московский Кремль был одновременно цитаделью церкви и ее новых защитников, московских князей, и именно он стал основным средоточием их власти.
После разгрома Константинополя в 1453 году турками-мусульманами, Москва ощутила себя «Третьим Римом», последним оплотом истинной церкви во всем христианском мире. Первый Рим, как считалось, пал под натиском варваров, погрязнув в пороке, второй — Константинополь — был завоеван и разграблен иноверцами. «Третьему Риму — стоять» — утверждала новая доктрина, — «а четвертому — не бывать». Вскоре (в 1589 г. — Ред.) Митрополит был возведен в сан Патриарха. Правитель Москвы был объявлен не только защитником истинной веры, но и преемником императоров Византии и кесарей Рима, «помазанником Божиим».
После смерти своей первой супруги правящий князь московский Иван III, в стремлении укрепить свое новое положение, женился в 1472 году на Зое Палеолог, племяннице последнего византийского императора.
Женщины нередко играли важную роль в российской истории. Зоя, принявшая в православии имя Софья, была умна, честолюбива и, став женой Ивана в возрасте двадцати одного года, оказывала большое влияние при дворе на развитие различных видов искусств. Она воспитывалась в Риме, под опекой Папы, в обстановке самой утонченной культуры своего времени. Когда Зоя приехала в Москву, она хорошо знала не только родной греческий язык, но также латинский и итальянский. Вместе с ней прибыла из Рима и Константинополя целая свита ученых, художников, священников. Она привезла с собой греческие и латинские книги, бесценные рукописи, иконы и другие произведения искусств, а супругу Софья подарила великолепный трон из слоновой кости, выполненный в Персии. С этого времени герб византийских императоров — двуглавый орел — стал использоваться как символ России. Софья получила право самостоятельно принимать послов и общаться с гостями; она ввела тщательно продуманный дворцовый этикет, по-византийски помпезный. В отличие от простого и непосредственного обращения при дворе киевских князей, приемы московских правителей превратились теперь в пышные и сложные церемонии, по которым гостю полагалось низко кланяться до земли, целовать руки и одежду князя, а при прощании с поклонами пятиться назад.
Чтобы укрепить новое положение Москвы как центра истинной веры, Софья настойчиво советовала мужу построить в Кремле ряд новых церквей. В пятнадцатом веке наиболее известными зодчими были итальянцы, и их приглашали работать во многие города Европы. По настоянию супруги Иван послал своих представителей в Италию, чтобы они пригласили на работу в Москву самых знаменитых и талантливых архитекторов. В Болонье посланцы князя уговорили ехать с ними Аристотеля Фиораванти, имя которого было известно далеко за пределами Италии. Правители многих городов мечтали привлечь его для выполнения заказов, и согласие талантливого мастера возвести храм в Москве можно было считать честью, оказанной им этому городу. Фиораванти был настоящим представителем эпохи Возрождения — он был не только прекрасным архитектором, но также и замечательным инженером, экспертом-гидравликом и специалистом в вопросах фортификации, пиротехники и литья металлов. Вдобавок к этому, он был чародеем и поразил посла князя Ивана, показывая ему фокусы и превращая на его глазах воду в вино. Жители Москвы относились к нему как к волшебнику, обладавшему сверхъестественными возможностями.
В 1488 году другие посланцы царя Ивана сумели привезти в Москву Пьетро Антонио Солари и Марко Руффо (Фрязина) из Милана, а в 1493 приехал еще один миланец Алевизио Нови (Алевиз Новый) вместе с целой группой инженеров и архитекторов. Работая бок о бок с русскими, эти люди взялись за реконструкцию Кремля. Фиораванти учил русских, как нужно делать хороший строительный раствор, и основал кирпичный завод. Вполне возможно, что именно он давал советы, как возводить кремлевские стены — их строительство велось под руководством архитекторов и инженеров из Милана. Внутри этих мощных, сложенных из кирпича стен, толщиной от 3,5 до 6,5 метров, имеется целый ряд переходов и складских помещений. Над стенами возвышаются 19 башен, в пяти из которых устроены окрашенные в розовый цвет ворота. Это внушительное сооружение, а также само расположение Кремля на возвышенности сделали крепость практически неприступной.
