Читаем без скачивания Заговор против террора - Алекс Маркман

— Есть, — сказала Софа, — но есть кое-что еще, чего не хотелось бы вам показывать. Это является более серьезным препятствием, чем спираль.

— Вы разжигаете мое любопытство, — сказал Кирилл. — Объясните.

— Мои соседи. У нас в коммуналке четыре комнаты, на четыре семьи. Моя комната последняя от входа. А вот в первой живут довольно шумные соседи и порой доставляют мне неприятности.

— Что им от вас нужно? — спросил Кирилл.

— Мы пришли, — объявила Софа, останавливаясь у подъезда пятиэтажного дома. — Вам в самом деле интересно, что против меня имеют соседи?

— Да. Сгораю от любопытства.

— Тогда пойдем ко мне. На «ты», Кирилл, можно?

— С удовольствием, Софа. Гарантирую безупречную работу электроплитки.

— В таком случае гарантирую горячий чай, — тем же тоном сказала Софа и, открыв замок двери коммуналки большим желтым ключом, шагнула в темный, пропахший папиросным дымом коридор. В конце коридора виднелась распахнутая дверь общей уборной. Ее не закрывали, чтобы сэкономить электричество, ведь свет из маленького окошка в уборной проникал и в коридор. Единственная лампочка, густо покрытая пылью, по-видимому, давно перегоревшая, свисала с потолка на тонком проводе и казалась засохшей грушей. Ее легко можно было достать рукой, а высокий человек мог и головой задеть.

— Иди за мной, — командовала Софа, проходя вперед. Даже в полутьме Кирилл заметил, насколько обольстительна ее фигура. Она со щелчком отперла замок и жестом пригласила его войти в комнату. Сквозь задернутые занавески проникали лучи затухающего дня, освещая опрятно прибранную железную кровать в левом углу, стол без скатерти посредине, полки с книгами и стол справа, возле окна, под нишей, служивший кухней. Там-то и стояла электроплитка с перегоревшей спиралью, но Кирилла меньше всего заботило, как ее починить. Софа вела себя слишком свободно в первый же день знакомства. Будет ли она легкой добычей? От этой мысли в груди его стало горячо и сердце забилось яростно, как перед битвой.

— Тебе интересно бывать в Еврейском Антифашистском Комитете? — спросил Кирилл, чтобы как то отвлечься от вздорных мыслей и дать себе время обдумать, стоит ли начинать ухаживания.

— Очень, — ответила Софа. — Пожалуйста, Кирилл, повесь свое пальто сюда, на крючок на стене. Насчет комитета, — продолжала она, доставая с полки бесформенные куски плотного, как камень, белого рафинада, блюдца, чашки и блестящие щипцы для раскалывания больших кусков сахара. — Да, там очень интересно. Мне посчастливилось встретить там выдающихся людей.

— Амурное настроение Кирилла улетучилось. Он занялся ремонтом электроплитки, украдкой поглядывая на нее и стараясь явно не показывать своего интереса, спросил: — Кого, например?

— Например, я познакомилась с Полиной Семеновной Жемчужиной — женой Молотова, — Софа обернулась и посмотрела внимательно ему в глаза, чтобы подчеркнуть значительность сказанного. — Выдающаяся личность!

Кирилл внутренне напрягся. Тут уж действительно что-то крайне важное и интересное: жена Молотова дружит с людьми, подозреваемыми в связях с врагами! Неужели так далеко могло все зайти?

— Наверное, интересно с ней беседовать, — будничным тоном сказал Кирилл, делая вид, что поглощен укладыванием спирали в лабиринт керамической базы.

— Да, очень, — согласилась Софа. — Я сейчас расскажу тебе кое-что о ней. Готова ли плитка, товарищ специалист по спиралям?

— Да, готова, — торжественно объявил Кирилл, вставляя штепсель в розетку. — Видишь, спираль накаляется.

— Поставь на плитку чайник, — сказала она, продолжая рыться на полках, очевидно стараясь найти к чаю что-нибудь вкусное. Вдруг она замерла, как будто прислушиваясь.

— Соседи из первой комнаты пришли с работы, — заметила она с улыбкой и начала наводить порядок на столе. — Скоро начнется концерт.

Софа подошла близко к нему и сняла чайник с плитки, чтобы убедиться в ее исправности. Кирилл уловил слабый аромат духов, отчего его ноздри раздулись, как у лошади перед скачкой. Софа, очевидно, не заметила его настроения. Она одарила его одобрительной и ласковой улыбкой, вернулась к столу. Кирилл обернулся и жадно осмотрел ее фигуру. Дьявольское наваждение! Кровь бросилась ему в виски и сознание затуманилось на секунду от бешеного желания обнять ее и растрепать, как куклу. Он с трудом усмирил свой пыл. Интуиция подсказала ему, что простота и легкость обращения Софы происходят не от доступности или заигрывания, а от чувства равенства с мужчиной и желания поддерживать непринужденный, дружеский разговор. Хотя кокетство, конечно, было, однако не достаточное для таких преждевременных и неуместных действий. К тому же, он был на службе.

— Какой концерт ты ожидаешь от соседей? — спросил Кирилл, садясь за стол. Он почти успокоился и настроился на неторопливую беседу.

— Сегодня суббота совпала с получкой, — объяснила Софа, высыпая грузинский чай из кубика бумажного пакета в маленький белый чайник для заварки. — Самые скандалисты — это господин Сучков и его супруга мадам Сучкова, — со смешком добавила она, сняла большой чайник с раскрасневшейся плитки и стала наливать из него кипяток в маленький чайник. От горячей струи воды поднялись беспорядочные клубы густого белого пара.

— Холодно в комнате, потому и пар идет, — пояснила Софа. — С утра батареи холодные. — Она замерла на несколько секунд, прислушиваясь к звукам в коридоре. Держа чайник на весу, она с хитрой улыбкой метнула на Кирилла озорной взгляд.

Громко хлопнула дверь в общей уборной. Из коридора донесся топот ног и возбужденные возгласы соседей из дальней комнаты.

— Семейство Сучковых начинает сегодня концерт раньше обычного, — хмыкнула Софа, возобновив хлопоты вокруг стола. — Тебе повезло, Кирилл. Ты будешь свидетелем полной программы.

Она наполнила его граненый стакан, втиснутый в металлическую подставку, душистой коричневой жидкостью, и Кирилл опустил в чай кусок сахара, чтобы он размяк.

— Я этих программ столько насмотрелся в своей жизни., - без энтузиазма отозвался Кирилл, отхлебывая чай. Он тоже стал замерзать, и согревающий чай с сахаром вприкуску был весьма кстати. — Я бы с большим удовольствием послушал, что говорит Полина Семеновна. Жена Молотова, наверное, много знает, и умная женщина. — Кирилл говорил небрежно, как будто с праздным интересом и, с улыбкой встретив взгляд Софы, положил размокший кусок сахара в рот.

— Что именно тебя интересует? Она говорит на многие темы.

— Например... о деятельности ЕАК. Какая, по ее мнению, его главная задача?

— Она говорит, что условия изменились, и сейчас ЕАК должен сосредоточиться на развитии еврейской культуры, установить связи с евреями Палестины. Она считает, что очень важно, после кровавого урока Гитлера, евреям всего мира помогать друг другу. Интересную мысль высказала она недавно. Софа замолчала, услышав возмущенный крик женщины из первой комнаты.

— Мадам Сучкова, минуя первую стадию опьянения, сразу перешла ко второй, — насмешливо комментировала Софа и предупреждающе подняла палец вверх, призывая к тишине. В любой другой момент Кирилл бы оценил ее юмор, но сейчас, когда она прервалась на интересном месте, он едва сумел подавить в себе раздражение.

— Я сегодня пять колидоров намыла, а ты сколько намыла, белоручка поганая? — кричала мадам Сучкова. — Не одного, поди, знаю я тебя.

— Кому это она кричит? — спросил Кирилл.

— Мне.

— Не может быть! — выпалил Кирилл.

— Представь себе. Она ревнует своего супруга, господина Сучкова, ко мне. Она подозревает нас в тайной связи, — Софа расхохоталась и стала наполнять свой стакан. — Муж ее — подсобный рабочий. Она — уборщица, моет полы в квартирах. Работает с рассвета до зари, бедняга, и все живет в той же нищете и безысходности. Грех смеяться над ней, но что поделаешь, трагедии на Руси подчас довольно смешны. У каждого они есть, потому и имеем мы право смеяться как над собой, так и над другими.

В это время обстановка в комнате с краю накалялась от дешевой водки и ядовитой ревности.

— Ты думаш, что ты партейна, дак это все? — срывалась на странный, хриплый визг мадам Сучкова. Ей было важно, чтобы не только воображаемая соперница, но и весь дом слышал ее визг. — Нет, не все! — не дожидаясь ответа, отвечала она сама себе. — Не все! Ты по документам партейна, ая по душе партейна. Вот!

— Вот, дура, — тихонько хохотнула Софа. — Это я-то партейна!

— Ты уверена, что это тебе она орет? — снова усомнился Кирилл.

— Не веришь?

Кирилл откинул голову назад, с недоумением уставившись на Софу:

— Что за чушь.

— Не обращай внимания. Никто не принимает ее всерьез. Но это долго не продлится.

— Так ты не договорила. Что интересного говорит Полина Семеновна?