Это был тот самый ресторан, в котором они встретили группу людей, буквально повернувшихся к ней спиной, и Роберт осторожно увел ее оттуда, несмотря на недоеденный ужин, прежде чем она потеряла всякий контроль и разрыдалась на глазах у всех, как ребенок. Но это случилось пять лет назад, и хотя у нее так и не пропал ужас при мысли о еде в таком месте — и особенно в этом ресторане, — она гордо держала голову, без колебаний следуя прямо к дверям, которые швейцар в униформе держал открытыми.
Едва увидев Николаса, метрдотель чуть ли не переломился в поклоне:
— Мистер Константинос, какая честь для нас!
— Добрый вечер, Свейн, мы хотели бы столик в тихом месте, пожалуйста. Подальше от толпы.
Пока они следовали за метрдотелем, обходя по пути столы, Джессика пришла в себя достаточно, чтобы с веселым удивлением взглянуть на высокого мужчину рядом с ней:
— Стоящий поодаль столик? — поинтересовалась она, ее губы дрогнули, подавляя улыбку. — Чтобы никто не заметил учиненный погром?
Темноволосая голова склонилась к ней, и она увидела его сверкнувшую усмешку:
— Думаю, мы сможем уладить все более цивилизованным путем.
Столик, который выбрал для них Свен, был изолирован, насколько это вообще было возможно в оживленный субботний вечер. Он был частично закрыт рядом растений, которые заставили Джессику ощутить себя в джунглях, и она даже постаралась расслышать крики птиц, прежде чем упрекнула себя за глупость.
Пока Николас выбирал вино, она мельком поглядывала на другие столы, немного опасаясь увидеть знакомые лица. Она обратила внимание на кратковременное молчание, наступившее при их появлении, и вновь возникшее шипение быстрой беседы, волной катившееся им вслед, пока они пробирались к своему столику. Заметил ли это Николас? Возможно, она слишком чувствительна, возможно, эта реакция, скорее, на Николаса, чем на нее.
Как миллиардер, он был, безусловно, более заметен, чем большинство людей!
— Вам не нравится столик? — голос Николаса прервал ее раздумья, и, подняв на него взгляд, она обнаружила, что он пристально смотрит на нее, и при этом на его суровом смуглом лице написано раздражение.
— Нет, прекрасный столик, — поспешно ответила она.
— Тогда почему вы хмуритесь? — требовательно спросил он.
— Плохие воспоминания, — пояснила она. — Все в порядке, мистер Константинос. У меня всего лишь был… неприятный опыт здесь однажды.
Мгновение он наблюдал за нею, затем спокойно произнес:
— Мы можем уйти, если это беспокоит вас.
— Беспокоит, — согласилась она, — но я не уйду. Полагаю, что пришло время преодолеть свои глупые страхи, а какое время подходит для этого лучше, чем сейчас, когда мне предстоит бороться с вами и тем самым отвлечься от старых проблем?
— Вы уже второй раз упоминаете о разногласиях между нами, — прокомментировал Николас. Он низко наклонился к ней и протянул сильную смуглую руку, коснувшись небольшой икебаны между ними. — Сегодня вечером не будет никаких разногласий. Вы слишком красивы, чтобы тратить наше общее время, бросаясь гневными словами. Если вы начнете спорить, то я просто наклонюсь и буду целовать вас до тех пор, пока вы не успокоитесь. Теперь я вас предупредил, поэтому, если вы решили бросить мне вызов, как рассерженный котенок, то я могу только заключить, что вы хотите, чтобы вас поцеловали. Что вы думаете об этом, ммм?
Джессика уставилась на него, пытаясь справиться со своими губами, но они все равно изогнулись в очаровательной улыбке, и, наконец, она рассмеялась. Взрыв смеха заставил присутствующих в зале повернуться в их сторону. Она тоже наклонилась над столом и тихо ответила:
— Я думаю, мистер Константинос, что буду сама любезность и очарование этим вечером!
Он оставил в покое цветы и резко протянул руку, схватив ее за запястье, его большой палец поглаживал нежные голубые жилки на внутренней стороне ее руки.
— Будучи милой и очаровательной, вы также получите поцелуй, — хрипло пошутил он. — Думаю, я окажусь победителем в любом случае! И обещаю вам, что крепко вас поцелую, если еще раз назовете меня мистером. Попробуйте сказать Николас, думаю, вы обнаружите, что это не так уж трудно. Или зовите меня Нико, как это делают мои друзья.
— Хорошо, — согласилась она.
Наступил подходящий момент, чтобы сказать ему об акциях, прежде чем он стал слишком серьезно относиться к своей очаровательной игре.
— Но я хочу сказать, что решила продать вам акции; в конце концов, если у вас нет желания, вы не обязаны быть любезным со мной. Я не изменю своего решения, даже если вы разозлитесь.
— Забудьте об акциях, — пробормотал он. — Давайте не будем говорить о них сегодня вечером.
— Но ведь вы пригласили меня на обед именно по этой причине, — запротестовала Джессика.
— Да, так и было, хотя, без сомнения, я мог придумать другую вескую причину, если бы эта не сработала.
Он лукаво усмехнулся:
— Бедняжка с заплаканным лицом была очень привлекательна, тем более, я знал, что за слезами скрывается холодная, сводящая с ума, искушенная женщина.
Она покачала головой:
— Я не думаю, что вы понимаете, мистер Кон… э… Николас. Акции — ваши. Незачем продолжать это представление.
Он на мгновение опустил глаза, скрыв за веками темный блеск глаз, а его рука сжала ее запястье.
— Хорошо, давайте обсудим проклятые акции и покончим с этим, раз уж вы не хотите забыть об этом на время. Почему вы передумали?
— Мой финансовый консультант, Чарльз Уэлби, уже советовал мне продать их, а не бороться с вами. И я готова была это сделать, но ваше поведение разозлило меня, и я отказалась из чистого упрямства, но, как всегда, Чарльз оказался прав. Я не могу противостоять вам, не хочу впутываться в политику совета директоров. И нет никакой необходимости приобретать мои акции за ту возмутительную цену, о которой вы упоминали. Достаточно рыночной стоимости.
Он выпрямился, отпустив ее руку, и резко ответил:
— Я уже сделал вам предложение и не возьму свои слова назад.
— Вам придется, если хотите получить мои акции, потому что я согласна только на их рыночную стоимость.
Она спокойно смотрела на него, несмотря на мелькнувшую на его лице вспышку раздражения.
Он кратко и резко пробормотал что-то на греческом.
— Мне не верится, что вы можете отказаться от такой суммы. Это просто глупый порыв.
— А мне не верится, что вы останетесь миллиардером, если будете настаивать на таких глупых коммерческих сделках! — парировала она.
На мгновение его глаза превратились в кинжалы, а затем он с явным удовольствием рассмеялся, откинув назад голову.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
