глядя на иномирную картину с изображением коня с розовой гривой. Помню, уже видел такую в своей галерее. Она висела там, пока ее не забрали на реализацию аукционисты. — Но другие картины тоже… Неплохи. Со смыслом, так сказать. — указал я на изображения зверей, справляющих на всё подряд малую нужду.
— О, у вас прекрасный вкус, господин! — растянулся в улыбке слуга. — Это одно из самых изысканных направлений искусства живописи. Такие картины показывают, что в этом мире и природе всё взаимосвязано. Всё циклично, и движение происходит по кругу. А также всё, что выходит из земли, всегда попадает в нее обратно. Эти картины невольно заставляют задуматься о мимолетности жизни и о том, что действительно важно…
Он говорил и говорил. А я видел перед собой лишь животных, что справляют малую нужду. Больше скажу, готов поставить свой замок на то, что сам художник просто рисовал писающих животных, не вкладывая в картины ни капли смысла.
Вскоре мы пришли в покои графа, но тот даже не поднялся с кровати, чтобы поздороваться с нами. Впрочем, он и не может встать.
На вид Монте-Шарль довольно стар, лет восемьдесяти. Впрочем, такой его вид понятен, ведь он совсем не занимался развитием своего Дара. Слабые Одаренные обычно живут куда меньше сильных, да и организм сопротивляется болезням значительно слабее.
— Лекарь? — тихо проскрипел древний старик. — Мне не нужен лекарь. Вы все наглые лжецы!
О, а вот это уже интересно. Не потому, что он обозвал меня а потому, что я с ним почти согласен. Местные лекари, и правда, слишком много врут.
— Честно говоря, согласен с вами, — присел на край кровати, а на меня уставились две пары удивленных глаз. Точнее три, Роман тоже удивился. — Но всё равно, хотел бы попросить вас уточнить, почему вы так считаете.
— Ой, да все вы такие! — махнул рукой старик, стоило ему прийти в себя. — Приходите, даете надежду, а потом даже не возвращаетесь, — граф попытался перевернуться на бок, чтобы отвернуться от нас, но не смог.
Да, совсем плох. Воспаление почти всех суставов во всем теле, отчего они стали неподвижны. Стоит ли уточнять, что любая попытка пошевелиться сопровождается приступами сильнейшей боли? И это непростое заболевание. Словно организм сам пытается себя убить, и никакие лекарства от этого не помогают. Здесь замешана магия, и мне кажется…
— Расскажите о себе, молодой человек, — отвлек меня от мыслей Монте-Шарль, а я переглянулся с Романом, а затем пожал плечами.
— Булатов. Лекарь. Много войн. Побеждаю. — коротко пересказал ему все подробности своей жизни.
— М-м… — протянул граф. — Вы человек меча и силы. Это редкость для вашего брата. Никогда не слышал о лекарях, что не против подержать железяку в руках, — усмехнулся он и закашлялся. — А я человек искусства… — грустно вздохнул Монте-Шарль. — Позвольте поинтересоваться? Что бы вы сделали, если бы вам отрубили руки?
— Отрастил бы их заново, — пожал плечами. Это же очевидно. Но старик почему-то снова рассмеялся.
— Хорошая шутка, господин Булатов… — спустя какое-то время вздохнул граф. — Так вот, я привык шить и моделировать. Сам, своими руками! Слышали о моей последней коллекции? Практически все модели были сделаны вот этими руками! — он с трудом поднял свои руки, после чего те упали обратно на кровать. — Слышали об этой коллекции?
— Нет, если честно, — помотал я головой. — Я в одежде совсем не разбираюсь. Моя графиня больше по этому.
— Жена? — уточнил он, а я отрицательно помотал головой. — А, невеста?
— Ну… Пожалуй, не совсем, — скривился я. Сам не знаю, кем мне является Виктория. Вроде, никакой симпатии ко мне не проявляет, а я и не лезу.
— Простите старика за наглость, но не могли бы вы показать мне ее? — посмотрел на меня граф. Впрочем, почему бы и нет? Достал телефон и показал несколько фотографий с изображением Виктории. — Ох, какое прекрасное чувство стиля! — неподдельно восхитился Монте-Шарль, — И сразу видно, что она не только красива, но и хороший человек. Глаза — зеркало души, и душа ее светла.
— А еще она некромант, — улыбнулся я, а лицо графа на поменялось лишь на секунду.
— Тогда понятен её выбор тёмных тонов… — задумчиво проговорил тот. — Но ты посмотри! — он указал мне на одну из фотографий. — Вещи хоть и дешевые, но зато какая компановка! Идеальное сочетание! У нее явно талант, Михаил.
Дешевые? Ладно, не буду спорить. Видимо, в кругах аристократов принято тратить на одежду больше, чем на военную технику, авиацию и вооружение вместе взятых.
— Как я уже говорил, совершенно не разбираюсь в этом, — пожал плечами.
— А почему вы не сделаете предложение Виктории? Этот прекрасный цветок мог бы радовать только вас на протяжении всей вашей жизни, это ли не счастье? — вот, начались неудобные вопросы. Старик, эй, я тебя, вообще-то, лечить пришел!
— Мне нужно закончить диагностику…
— Но ведь жизнь скоротечна! — не слушал меня Монте-Шарль, продолжая разглагольствовать. — Уверен, Виктория не откажет вам. Пусть многие лекари и лжецы, но я вижу по вашим глазам, что вы предельно честны и благородны. Это крайне редкое качество среди таких, как вы!
— У меня нет денег на свадьбу, — ляпнул первое, что пришло в голову, чтобы он отстал. — И как видите, моя графиня та еще модница. На простую свадьбу она точно не согласится.
На этом старик сразу затих и погрузился в свои мысли, а я смог спокойно продолжить работу. Уже через полчаса все манипуляции были завершены и я с улыбкой посмотрел на Романа.
— Ну что? Понял? — кивнул ему. Тот стоял бледный, на лбу выступил пот, но он смог вместе со мной провести полную и самую тщательную диагностику, за что можно будет его похвалить.
— Вроде да… — неуверенно проговорил он.
— Ой, да можете не стараться, — отмахнулся старик. — Мне уже не раз сказали, что мое заболевание неизлечимо. Оно перешло в хроническую форму, и даже сильнейшие лекари не смогли ничего сделать. Хотя… лучше бы они сразу меня добили, чем говорить такое. — тяжело вздохнул он.
Даже жаль его стало. Ведь всё, что он говорит — это искренняя правда. Для него жизнь окончилась ровно в тот момент,
