– Выбор за вами, – Броуди переложил принятие решения на пилота.
Такой подход был, пожалуй, верным, потому как летчик, конечно же, лучше представляет, на что способна его машина. Однако наш пилот явно не летал на «Мессершмиттах» и не служил в Люфтваффе. Безусловно, он был профессионалом в своем деле, в чем мы уже успели убедиться, но не имелось в нем той ожесточенной наглости, которая присуща летчикам Второй мировой войны. Он решил уходить, благо мы подбирались к большим горным цепям, где можно было повторить маневр, успешно проведенный им в городе.
Я наблюдал за манипуляциями пилота, пытаясь разобраться в управлении катером, не забывая при этом следить за ухищрениями вражеских кораблей. Вольф оказался прав – наш катер загоняли для развлечения.
Напряжение внутри салона можно было резать ножом. Даже у немца едва заметно начала дергаться правая щека.
Пилот все-таки знал свое дело и быстро учился. Поняв, что дотянуть до гор ему не дадут, он скомбинировал оба предложенных Вольфгангом варианта воедино. Резко сбавив скорость до нулевой, он бросил катер вниз к земле. Чужаки на своих быстроходных машинах не успели среагировать на маневр, и, когда они мчались над нами, подставляя брюха, заработали пушки катера. Ближайший к нам «краб» разлетелся на части от прямого попадания. Крики ликования заполнили салон катера, люди аплодировали пилоту. Но праздновать победу было еще рано.
Охота закончилась не в пользу хищника. Дичь оказалась опасным противником. Потеряв две машины, чужаки стали вести себя более осторожно. Происходящее уже не было охотой сильного на слабого, оно стало противоборством равных. Чужаки открыли огонь, но катеру пока удавалось избегать смертоносных зарядов, огрызаясь по врагам из всех бортовых орудий.
Наконец, катер взмыл ввысь, проскользнув между оставшимися «крабами», а затем снова снизился, атакуя сверху, после чего, не сбавляя скорости, аккуратно вошел в узкий просвет между двух скал горной цепи, чуть не задев их.
Озлобленные потерей второй машины, твари устремились за нами по извилистым каньонам, но среди гор маневрировать им оказалось гораздо сложнее, чем нам. То ли у них не хватало опыта боевых действий в таких условиях, то ли их летательные аппараты не были приспособлены к этому.
Мы напряженно следили за схваткой. Выпускаемые обеими сторонами заряды вырывали куски камня из скал, плавили стенки каньонов. От крутых виражей постоянно закладывало уши. Но теперь у нас оставалось только два врага и появлялся реальный шанс на победу.
Пилот мастерски управлял катером, постоянно держа противников на расстоянии. Как только «крабы» приближались, срабатывали наши пушки и крупнокалиберные пулеметы, и спеси у чужаков становилось поменьше. Оружие на кораблях людей будущего работало автоматически, чему я никак не мог надивиться. Пилот занимался исключительно управлением катера, совсем не отвлекаясь на стрельбу. Машина казалась маневренной, легкой в управлении, реагировала на каждое едва заметное движение пальцев пилота, не то что мой тяжелый и неповоротливый в сравнении с ней «утюг» Ил-2.
Но твари тоже оказались не промах. Сначала мы успешно отрывались от них, но затем они нашли способ держать нас под контролем. Один упорно сидел у нас на хвосте, а второй набрал высоту и пошел над каньонами, пытаясь «накрыть» сверху. Наши снаряды они мастерски обходили.
– Пытаются зажать нас! – воскликнул Вольф.
– Вижу! – огрызнулся пилот.
Ситуация изменилась к худшему. Нас снова загоняли, как дичь. Добром это не могло кончиться. Твари поливали нас огнем, и в итоге один из их дьявольских снарядов задел катер. Машину резко дернуло, свет в салоне мигнул, экраны погасли, но через мгновение все нормализовалось, и катер снова стал управляемым.
Чужаки приближались, однако наши пушки молчали. Положение становилось критическим.
– Почему не стреляешь?! – заорал я пилоту.
– Потерян коннект пушек с компьютером! – отозвался тот.
– Что?! – не понял я.
Пилот не ответил, неотрывно следя за мелькающими на экране изгибами каньона.
– Можно что-то с этим сделать?
– Стрелять самому, – глухо отозвался динамик на его шлеме.
Ясно! Значит, когда отказывал их неведомый «коннект», пушки переходят на ручное управление.
– Так стреляй! Иначе они нас смахнут!
– Один сейчас не справлюсь!
– Как?! – Я наклонился вперед, ближе к нему. – Покажи как!
Сбоку на передней панели из-под обшивки выдвинулся черный рычаг, перед ним тут же в воздухе возник небольшой экран.
– Хватай шутер! – прокричал пилот. – В правом углу экрана перекрестие – лови в него цель и жми на кнопку!
Я схватился за рычаг, примерился большим пальцем к кнопке-гашетке. Держать рычаг, названный пилотом «шутером», было удобно, а при легком движении он сдвигался в любую сторону. Перекрестие на экране при этом смещалось в нужном направлении, ловя цель. Более того, экран был устроен так, что давал полный сферический обзор на 360 градусов. При необходимости изображение можно было приблизить или отдалить.
– Снаряды самонаводящиеся, – уточнил пилот. – Но у этих тварей, кажется, стоит какая-то защита, и сбить их можно только прямым попаданием.
Я был полностью поглощен захватом цели. Люди в салоне затихли, все неотрывно следили за боем. Мне почудилось, что слышу шепот Вольфганга: «Ну же… дай им просраться… Ну же…»
Болтанка была страшная. Если бы большинство пассажиров катера не были пристегнуты к креслам, то давно бы бились о стенки беспомощными куклами. Что же говорить обо мне?! Мне приходилось стоять возле пилота! Места для стрелка в катере не предусматривалось. В открытом пространстве даже на диких скоростях сложностей с управлением машиной и одновременной стрельбой во всех направлениях возникнуть не должно было, но в узких каньонах сосредоточиться на полете и захватить цель никакому летуну не под силу. Да и для меня, несмотря на кажущуюся простоту задачи, роль стрелка в таком положении оказалась делом совсем не простым.
Вражеские машины постоянно маневрировали, и взять их на мушку не представлялось возможным. Я уже совсем отчаялся приноровиться к мелькающим целям, как вдруг на экране загорелся красный прямоугольник, означавший, как мне уже было известно, что вражеский летательный аппарат попался – цель захвачена!
Среагировал сразу, вжал гашетку до упора и увидел на экране, как полетели снаряды навстречу ближайшему к нам «крабу». Но тот умело обошел их, слегка вильнув в сторону. В салоне раздался стон отчаянья.
Я заскрежетал зубами. Сейчас наша жизнь зависела от мастерства пилота и моей меткости. Нервничать и переживать из-за промаха мне было непозволительно. Сосредоточился, пытаясь абстрагироваться от всего лишнего, и снова прильнул к экрану.
Проще всего было подбить катер врага, который шел прямо за нами. Его я и пытался выцепить в перекрестие прицела. Он опять попался в красный прямоугольник, я нажал на гашетку уже мягче, без излишней дерготни, но враг снова увильнул.
Я ощущал, как вспотели мои ладони, покрепче вцепился в шутер. В висках стучало, сердце дико колотилось. Мы все знали, что долго удирать от чужаков не сможем. Они накрывали нас плотной стеной огня и только чудом еще не подбили.
Наш пилот сделал крутой вираж, и я выстрелил наугад, надеясь, что хоть один из пущенных веером снарядов достанет врага. И я попал! Вражеский катер, словно споткнулся, влетел в стенку каньона. Его отбросило, он завертелся, превратившись в огненный шар, который распался уже на земле.
– Ура! – разнеслось по салону, а Айра Хоскис и профессор Левин захлопали в ладоши.
Я выдохнул и вытер вспотевшие ладони об комбинезон.
Остался всего один корабль пришельцев, который по-прежнему зависал над нами. Действовал чужак хитро, то и дело скрываясь из виду за высокими краями скал. Выскочит над каньоном, влупит по нам из всех стволов и, не дожидаясь ответного залпа с нашей стороны, уйдет за безопасную границу скал, чтобы вылететь снова прямо над нашими головами и накрыть шквальным огнем.
Однако теперь он нам не внушал страха. Три победы над вражеской эскадрильей вселили в нас надежду, что и с четвертым «крабом» удастся расправиться. Но мы просчитались. Невозможно постоянно играть с судьбой. Мы вылетали из каньона на другой стороне горной гряды, когда наша машина вдруг содрогнулась от страшного удара и начала терять высоту.
– Подбиты! Падаем! – сообщил пилот через громкую связь, но это было и так всем очевидно.
Меня отшвырнуло на Броуди, и он довольно ловко поймал меня своими могучими ручищами, усадил в соседнее кресло и нажал кораллово-красное пятнышко сбоку на подлокотнике. Серебристые ленты ремней безопасности обхватили мою грудь, плавно вжав меня в спинку сиденья. Промелькнула мысль о парашютах и катапультировании, но здесь, судя по всему, такая роскошь не была предусмотрена.
