— Нормально, пап. Работаю. А у вас как, все нормально? — попробовала сразу же свести разговор в лаконичное русло Варя.
— Да нормально‑то оно нормально, но вот мы с мамкой что подумали: может, ты все‑таки поедешь с нами на дачу к Северским, все‑таки свежий воздух, речка, наверно совсем зачахла там в городе по такой жаре?
— Пап, ты же знаешь, я работаю и не могу оставить все на несколько дней.
— Да ладно, ты же дома работаешь, разве это работа… Вот я…
— Папа, пожалуйста, это очень интересно, я рада, что у вас все в порядке и со вчерашнего дня ничего не изменилось, но мне правда сейчас не до этого. Может, я вечером перезвоню?
— Вот, дочка, в кои‑то веки отец родной позвонил…
— Папа, я вчера у вас была в гостях.
— Вот и я говорю: в кои‑то веки, так даже с родным отцом нет времени у нее поговорить! Занятая сильно… Ладно, чего же на старика время тратить, работай, дочка, работай.
— Пап, перезвоню?
— А не надо, вечером турнир по боксу в прямой трансляции, потом новый сериал про ментов, я занят буду. Я так, только поздороваться. Ну, пока!
Варя глубоко вздохнула и выдохнула. С тех пор, как отец вышел на пенсию и у него появилось бесчисленное количество свободного времени, он решил, что таким же временным ресурсом располагают абсолютно все, и 'не работающая' дочь в первую очередь.
Попробовав все‑таки вернуться к статье, при следующем звонке мобильного Варвара подпрыгнула и в отчаянье застонала. Это была Аленка, ее подруга, только вчера вернувшаяся с морского курорта и жаждавшая поделиться впечатлениями о солнечном испанском побережье, и, конечно же, о местном населении в виде смуглых темпераментных испанцев, а это точно не минутный разговор.
— Ален, привет!
— Варька, я на минутку! — сразу же проорала Аленка и Варя еле сдержала радостный возглас облегчения, — Значит, сегодня в десять — в нашем любимом кафе, я рассказываю, как я съездила, а потом любой клуб на твой вкус! Возражения не принимаются!
— Ален, тебе в Испании клубов не хватило? И сегодня я занята, у меня на работе еще конь не валялся!
— Ой, ладно! Ты же все равно дома работаешь! Потом допишешь свои статейки! Ничего не хочу слышать, жду тебя в Резусе! — и она нахально отсоединилась.
Обратив свой уже основательно сбитый прицел внимания в описание волшебного мира цифр, налогов и отчетности, Варя все‑таки попыталась сконцентрироваться на статье. Но не тут‑то было: она заметила, как замигал значок скайпа в беззвучном режиме, и, не удержавшись, открыла сообщение от сестры: 'Варюш, мы тут с Денисом помирились… (Кто бы сомневался!) Хотим сегодня в кино сходить, на артхаус про вампиров (Это что‑то новенькое, или Анжеле удалось привить мужу хоть какие‑то зачатки вкуса). А с Артемкой посидеть некому! Я к тебе к последней обращаюсь, всех уже обзвонила, тебе побоялась, ты же сразу пошлешь, выручи, а?' Ну как откажешь родной сестре, которая к тому же так тяжело вчера переживала ссору с мужем, выслушивать о которой пришлось опять‑таки Варваре, в перерывах между работой, уборкой квартиры и сборами к родителям загород. Вздохнув о своем несбыточном раннем отходе ко сну — после посиделок с Артемкой статью дописать все равно придется — Варвара отправила сообщение сестре: 'Буду у вас в 19 00, раньше никак'. 'Я тебя люблю!' - через секунду пришло сообщение с мишкой, который обнимается.
'Вот удивительно, как странно люди склонны воспринимать удаленную работу — думала Варвара, — если ты работаешь дома, значит, не работаешь в принципе, ну может пару часов в день пишешь что‑то, а остальное время наслаждаешься жизнью. Если бы…' Ей нужно было возвращаться к описанию бухгалтерских услуг, но нить начавшегося повествования была упущена, муза, устав дожидаться ее возвращения, упорхнула, а время неумолимо текло сквозь пальцы, и Варваре казалось, что она ощущает его течение физически. Хотя если не успеет сдать вовремя написанные статьи, ощутит не только абстрактно, но и умозрительно — посредством счета на банковской карточке.
Так, значит, 'часто живет в воздушных замках, мечтая о настоящих рыцарях и принцах'? А ведь в этом что‑то есть. 'Настоящих' - видимо имеются ввиду те, кого в реальности не существует. Почему тогда не писать честно: 'несуществующих'? Варвара задумалась. Данные экспериментальных исследований показывали, что мужчина — это такое ранимое и инфантильное нечто, бравирующее собственными эмоциями и многочисленными обидами, красиво повествующее о своих будущих подвигах, на которые он согласен пойти ради нее, или весь такой брутально–прилизанный мачо, альфа–самец, собственно во втором слове этого определения и кроется основное его достоинство, от которого в чистом виде, не приправленном интеллектом и чувством юмора, Варю откровенно мутило, или такой дядюшка с начинающими обвисать щечками и пузиком, попахивающий потом, шашлыком и собственной несостоятельностью… Ну или такой, как бывший муж, — грустно улыбнулась она своим мыслям. Варя вспомнила одну статью в приличном, кстати, журнале, о семейной жизни известной русской актрисы Любови Орловой и ее втором муже — режиссере Григории Александрове: звездная пара ночевала в разных комнатах, и муж стучал в дверь жены утром, зная наверняка, что она уже встала и привела себя в порядок, а она оставляла для него любовные записки, назначая романтические свидания…
Ее внимание отвлек звук сообщения — точно, смс. Наверно, от Руслана. С Русланом вот уже последние месяца три ее связывала игра то ли в дружбу, то ли в отношения: казалось, они сами не могут определиться чего хотят друг от друга: как только ситуация начинала хоть немного напоминать романтические встречи, один из них тут же давал задний ход: Руслан соскакивал, когда от него требовалось взять на себя за что‑то ответственность и принять решение, а Варвара принципиально избегала любой необходимости сделать выбор, пусть даже этот выбор заведомо считала правильным. После некоторого отдаления они снова сближались, и все повторялось заново.
'Что на тебе сейчас, солнце?' - вопрошало смс и заканчивалось игривым смайликом. Варя тихо и жалобно застонала: и от такого банального и такого общепринятого 'солнце', и от не менее банального 'что на тебе сейчас'. Интересно, парни в самом деле думают, что то, что в ответ на подобные сообщения им отвечают девушки, правда? И девчонки разгуливают по дому средь бела дня в розовом кружевном безобразии на тоненьких бретельках и в чулках, обязательных туфлях на шпильках? Или в корсете со шнуровкой спереди и кожаных шортах? Или даже просто в новых, красивых, но не всегда удобных комплектах нижнего белья? Варя представила себя в розовом пеньюаре в рюшечки–хрюшечки, затем задумчиво перевела взгляд на домашнюю футболку черного цвета, удобную и на два размера больше, чем нужно, с надписями на ней 'Ария' и 'Кровь за кровь', на фоне изображения чьей‑то ну очень свирепой морды и на домашние шорты, подозрительно напоминающие мужские боксеры, и прыснула. Она уже нажала 'ответить' и начала писать 'Я в красном полупрозрачном шелковом халате на голое тело, только что вышла из душа…', но вдруг неожиданно для самой себя, отбросила телефон в сторону. Мысль о собственном унижении больно кольнула самолюбие и здравый смысл: как это нелепо — изображать интерес к отношениям, когда их собственно нет, и играть на публику, и при этом так фальшиво и неумело играть, убеждая себя и окружающих в том, что в личной жизни у нее все в порядке: есть красивый, амбициозный и целеустремленный Руслан, который открыто восхищается ей, но при этом, правда, сам не знает, что с ней делать… Варя взяла телефон, еще раз посмотрела на полученное сообщение и твердо решила — больше не играть в эти игры ни с Русланом, ни с кем бы то ни было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
