груди, и делает глубокий вдох. — Мне жаль. Наверное, для меня это просто щекотливая тема.
— Все в порядке, Джолин, — отвечаю я. Каким-то образом я знаю, что она расстроилась не из-за меня. — Простите, что спрашиваю.
Она теребит коробки в руке. — Это случилось со мной, ты знаешь. Что он сделал… когда я была подростком. — Она закрывает глаза, как будто заново переживает это в уме. — Я была в магазине, вроде этого, и меня втолкнули в офис…
— Ох, Джолин. — Я подхожу ближе, кладу руку ей на плечо. — Мне так жаль. — Это объясняет, почему она непреклонна в том, чтобы запирать дверь офиса и никого больше не впускать.
Она отмахивается от меня с натянутой улыбкой. — Все в порядке. Это было очень давно. Просто… просто пообещай мне, что будешь беречь себя и держаться от него подальше.
Тот факт, что она предостерегает меня от него, мало что делает, чтобы утолить мое любопытство. На самом деле, бунтарь внутри меня хочет узнать его еще больше теперь, когда меня предупредили. И это просто полный бардак. Кто хочет познакомиться с кем-то, кто мог бы так поступить с женщиной?
Нет, я хочу узнать не его. Я рассуждаю сама с собой. А скорее, почему он это сделал.
Судя по тому, что я видела, он довольно привлекателен. Так было ли это для него просто своего рода энергетическим трипом?
Я хочу знать.
Однако чтобы успокоить Джолин, я отвечаю. — Конечно. Я буду осторожна.
Это, кажется, успокаивает ее, и она снова возвращается к укладке коробок.
— Так вот, я знаю здесь нескольких хороших одиноких мужчин. Какой твой типаж?
Я смеюсь над ее вопросом, несмотря на то, что она совершенно серьезна. — Меня вполне устраивает, что я пока одинока, спасибо. Но я дам вам знать, когда буду искать кого-то. — Я снова начинаю идти обратно к стойке, но через несколько шагов останавливаюсь и оборачиваюсь. — И последнее… Как его зовут?
Ее губы снова скривились в отвращении. — Джейкоб. Джейкоб Старк.
Я киваю и продолжаю, тихо повторяя его имя. Такое имя принадлежит милому парню, а не… ну, я думаю, это не имеет значения. Я не буду им пользоваться.
К тому времени, как моя смена заканчивается, погода становится почти невыносимо жаркой. К тому времени, как я добираюсь до дома, с меня практически капает пот, поэтому я немедленно переодеваюсь в купальник и выхожу на задний двор к воде. Мне нравится, что мой задний двор — это пляж.
Вода приятна на ощупь, она плещется у моих ног, мгновенно охлаждая ад, который разгорался внутри меня. Сегодня я подталкиваю себя и добираюсь до того места, где волны доходят мне чуть выше пояса, прежде чем струсить и повернуть назад.
Пока я вытираюсь, мой взгляд скользит к маленькой хижине дальше по пляжу. Я толком не смотрела на нее с тех пор, как прошлой ночью разразился шторм, и теперь я замечаю, что там также есть причал с привязанной лодкой. Я полагаю, что сегодня такой же хороший день, как и любой другой, чтобы прогуляться и проверить это. Это еще одна вещь, которая мне нравится в том, что я нахожусь здесь, вдали от своих родителей; у меня нет расписания, кроме того, которое я составляю сама.
Накинув пляжное платье, я отказываюсь от обуви и начинаю свою прогулку по пляжу. Чем ближе я подхожу, тем больше склоняюсь к мысли, что, возможно, это не чей-то дом, а, возможно, просто рыбацкая хижина или что-то в этом роде, раз она такая маленькая.
Там есть одно окно и дверь со стороны, обращенной ко мне. И назовите меня любопытной, но я ступаю на деревянную дорожку, которая проходит вдоль этой стороны здания, чтобы посмотреть, смогу ли я заглянуть в окно. К сожалению, там есть занавеска, загораживающая мне вид изнутри. Есть ли в рыбацких лачугах занавески?
Деревянные доски скрипят подо мной, когда я иду вдоль стены хижины к океану. Дует легкий ветерок, от которого пряди волос падают мне на лицо, когда я иду. Как только я убираю их в сторону, вид кого-то, стоящего в воде, заставляет меня остановиться, замерев на полушаге, как раз когда я поворачиваю за угол лачуги.
Там не просто кто-то стоит. Я почти уверена, что это Джейкоб Старк. Того же телосложения и роста, что и мужчина, которого я видела, и те же грязные светлые волосы, которые я видела выглядывающими из-под его капюшона. Это, действительно, его дом? Так и должно быть.
Дерьмо.
Он голый. Ну, не голый; он в боксерских трусах, но в остальном голый.
Джейкоб стоит по колено в воде, запрокинув голову, и смотрит в небо. В позе, в которой он стоит, мышцы на его спине, которые, как я подозревала, были скрыты под его одеждой, соблазнительно напрягаются, и я злюсь на себя за то, что вообще их заметила.
Я заставляю себя отвести взгляд от него и посмотреть на причал, к которому привязана лодка, который находится не очень далеко от того места, где он стоит.
Когда мой взгляд снова возвращается к нему, он уже смотрит не на небо, а на океан. Его тело, однако, слегка повернуто, как будто он бросает последний взгляд, прежде чем выйти. Черт, черт, черт.
Я отступаю, тихо пробираясь обратно за угол к боковой части дома. Внезапно я очень хорошо осознаю свое окружение. Здесь больше ничего нет, ни других домов, ни людей. Чтобы кто-то смог меня услышать.
Он сейчас возвращается сюда?
Я бы не хотела оказаться с ним наедине. Судя по мускулам, которые я только что видела на его теле, у него не будет проблем с тем, чтобы удержать меня и взять все, что он захочет.
Дрожь пробегает по моему телу при этой мысли, и я решаю, что мне пора убираться отсюда к черту.
Только сейчас, собираясь уходить, я замечаю камеру высоко над входной дверью, почти скрытую. Затем, присмотревшись повнимательнее, я замечаю еще одну примерно на полпути вдоль стены хижины, обращенный в ту сторону, откуда я пришла сначала. И еще одну над тем местом, где я стою, лицом к входной двери.
Мои глаза перебегают с одной на другую, пока я медленно иду по деревянным доскам, гадая, для чего, черт возьми, он их использует. Как только мне приходит в голову, что он узнает, что я была здесь, мое сердце бьется еще сильнее, колотясь в груди. Эта мысль не то чтобы пугает меня, скорее, меня бесит, что он на самом деле снимает
