Не довольствуясь этим, «slawa» продолжает в том же эмоциональном тоне: «Вся деятельность г-на Путина делится на реальные действия и операции прикрытия.
Например, реальная политика В. Путина в духовной сфере – оглупление, развращение народа ТВ-передачами одна другой пошлее, разрушение института семьи. А операции прикрытия – «позиционирование» себя как «верующего человека», с посещениями храмов, целованиями икон, объятиями с патриархом и молитвами на Афоне.
Духовное разложение – самый надежный способ превратить народ в развращенную, бездумную толпу, неспособную понимать, что происходит с государством. Именно такой «народ» нужен г-ну Путину, чтобы «спокойно» довести Россию до развала.
«Успехи» этой политики впечатляют.
По данным социологов, 55 % российской молодежи «готовы переступать через моральные нормы для достижения успеха».
Количество разводов в России за десять лет выросло на 76 %.
В России занимаются проституцией 1 млн. женщин. Только в Москве примерно 200 тыс. проституток, в том числе до 50 тыс. – несовершеннолетних.
80 % трафика в Рунете – скачивание порнографии…
Другой пример – коррупция. В. Путин насаждает для того, чтобы окончательно подорвать у госслужащих волю к росту силы и прочности государства. Г-ну Путину не нужны чиновники с таким мировоззрением. Г-ну Путину нужны чиновники, способные «сдать» страну. Всеобъемлющая коррупция – лучший способ получить таких чиновников.
По оценкам экспертов, при В. Путине общая сумма взяток в России выросла с 33 млрд. долларов до 350 млрд. За время «правления» В. Путина Россия по уровню коррупции опустилась с 70‑го места в мире на 147‑е. По данным доклада ЦРУ, представленного в Сенат США, в России коррумпированы все высокопоставленные правительственные чиновники, крупные счета и недвижимость за рубежом имеют абсолютное большинство руководителей Госдумы и Совета Федерации…
Надо сказать, как ликвидатор России г-н Путин – само совершенство. Точно выбирает темпы деградации по сферам деятельности, в каждой выдерживает «индивидуальный график» разрушительных действий, усиления политической риторики, применения «положительных» финансовых и организационных манипуляций, отдельно в каждой сфере задает уровень реальной и мнимой эффективности положительных мер, точно улавливает настроения общества, очередную операцию прикрытия запускает вовремя.
Действовать столь искусно г-ну Путину помогает выучка офицера КГБ. Известно, что при необходимости офицер спецслужбы должен уметь войти в доверие к тому, кого должен уничтожить. Г-н Путин ведет себя в высшей степени профессионально: очень грамотно вошел в доверие к России, и очень умело Россию уничтожает» [конец цитаты].
* * *
Люк Хардинг в своей книге «Мафиозное государство» тоже приводит впечатляющую картину жизни России при Путине:
«За четыре года, проведенные в Москве, я меньше, чем мне хотелось бы, рассказывал о социальных проблемах страны и о непреодолимом разрыве между теми, кто имеет все, и теми, кто не имеет ничего. Пропасть, отделяющая богатых от бедных в России, больше, чем в любой другой стране, где мне приходилось работать иностранным журналистом, включая Индию, где я жил в 2000–2003 годах, и другие бедные страны Южной Азии.
В 2009 году Россия догоняет Саудовскую Аравию как крупнейшего в мире экспортера нефти; она уже является крупнейшим экспортером природного газа и обеспечивает четвертую часть газовых потребностей ЕС. В том же году официальные цифры указывают, что шесть миллионов российских семей скатываются за черту бедности – когда доход взрослого человека составляет меньше 5497 рублей или 155 фунтов. А успехи в преодолении бедности, достигнутые на протяжении 2000–2008 годов, сведены на нет. Существуют значительные региональные различия в размере доходов. Элита, проживающая в Москве и Санкт-Петербурге, и те, кто живет в полуразрушенных селах и промышленных городках с одной фабрикой, живут в очень разных мирах.
В богатой стране бедных людей нередки парадоксальные ситуации. Например, во время посещения провинциального городка Орловский, в 220 милях к юго-западу от Москвы, я встречаюсь с Татьяной Щербаковой, 68‑летней пенсионеркой. Когда я захожу в ее крошечную квартирку, Татьяна сидит в гостиной. Комната неуместно украшена огромным фото солнечного тропического пляжа. На нем изображены мерцающие пальмы, острова и яхта. Женщина говорит, что фотография сделана на Канарских островах, одном из многих экзотических мест, которые Щербакова хотела бы посетить, но не имеет возможности: «Я не имею денег на путешествия, – объясняет она. – Это моя большая страсть. Я всегда хотела увидеть Владивосток. Но билет на поезд слишком дорогой».
Это – один из самых странных аспектов постсоветского путешествия в России. Тридцать лет назад, когда мир был разделен на две соперничающие лагеря, Щербаковой не разрешали выезжать за границу. Но благодаря дешевым билетам на внутренние переезды она ездила по огромному Советскому Союзу – проводила отпуск в Молдове, плавала в Черном море, ныряла в Дунае и поднималась в горы Казахстана. Теперь Щербакова может ездить, куда угодно. Но на мизерную государственную пенсию в размере 5 600 рублей в месяц она не может себе этого позволить. Даже поездка в местный минеральный курорт кажется маловероятной. Большинство ее подруг-пенсионерок получают еще меньше. Щербаковой назначили самую большую пенсию, потому что в 1943 году немцы захватили ее с семьей, когда разрушали Орловский, где произошло известное танковое сражение времен Второй мировой. Ее семья провела пять месяцев в статусе остарбайтеров, пока не прибыла Красная армия. «Этого хватает на еду. Я не голодаю, – говорит она. – Но про Канары не может быть и речи».
За неделю до моей поездки в Орловский Русская православная церковь сделала очень необычный шаг и заявила, что разрыв между богатыми и бедными становится больше, чем когда-либо. Около 20 % россиян живут за чертой бедности. 10 % самых богатых минимум в 25 раз богаче, чем 10 % самых бедных. Точно подсчитать сложно, добавила церковь, потому что богачи в России, как и во всем мире, предпочитают скрывать свои настоящие доходы.
Существует серьезный разрыв между городской и сельской жизнью, подтвердила церковь, предостерегая: «Россия обладает 30–40 % ресурсов земли. Доходы от экспорта природных ресурсов создают стабилизационный фонд. Но богаче становится лишь небольшая часть общества. Темп ее обогащения поражает даже некоторых из самых богатых людей мира. С другой стороны, большинство населения живет в нищете»».
* * *
«В селах неподалеку от Орла, – продолжает Люк Хардинг, – я не замечаю особых признаков богатства. Зато сгорбленные бабушки имеют нескольких кур и коз или выращивают картофель и лук на своих земельных участках. Как и в Слезах, все молодые люди уехали, а большинство старших мужчин умерли. «В советские времена жилось гораздо лучше, – говорит 79‑летняя Тоня Фоминых, привязывая сторожевого пса и приглашая меня в свой однокомнатный деревянный домик. – Пенсии были маленькие, но одинаковые. Мы хорошо жили. Теперь наши пенсии – это ничто».
Ежемесячно Фоминых получает от государства жалкие 1540 рублей – меньше 35 фунтов. Когда в 2004 году сгорел ее дом, она была вынуждена продать свою единственную корову. Тридцать лет она работала в советской милиции, а сейчас живет на подачки соседей и сына. «Мы можем выживать, но не можем жить», – говорит она.
Жители села Лаврово, кажется, находятся в еще худшем положении. С некоторыми трудностями я приезжаю к Александру Ивановичу, который живет в лачуге – вонючей деревянной хижине, полной грязного тряпья и немытых тарелок. Александр Иванович – сонный или пьяный – открывает дверь через несколько минут. Он показывает мне ведро картошки из своего сада. Она – его основная пища. Он больше ничего не может себе позволить: «Все подорожало. Хлеб подорожал. Сигареты подорожали. Моя сестра оплачивает мой счет за газ. Я не могу позволить себе водку. – Он поднимает глаза. – Можете дать мне 100 рублей?». Я лезу в карман и протягиваю ему купюру.
В своем материале про это путешествие для «Guardian» я признаю, что кремлевские экономисты стоят перед дилеммой: если они повысят пенсии, то рискуют повысить и без того сильную инфляцию. Но очевидно, что немногое из миллиардов России просочилось вниз до самых бедных слоев – пенсионеров, безработных, госслужащих низшего звена или Щербаковой, бывшего редактора местного телевидения, чей муж-математик ковыляет на шатких костылях.
Меня поражает, что, стремясь к наведению фискальной дисциплины, богатый Кремль не заметил, что он возглавляет ныне наиболее неравное общество за всю историю России. «Я не думаю, что это [утверждение относительно инфляции] правда, – говорит Наталья Римашевская, специалист по вопросам бедности Российской академии наук. – Сейчас 30 % всех зарплат – ниже прожиточного минимума. Пенсии очень низкие. Средняя пенсия составляет 2 500 рублей [55 фунтов]. Это ставит пенсионеров на грань выживания. Если цены повысятся, они будут нищенствовать».
