молебен перед этой иконой. Можно прийти и помолиться за некрещёных усопших. Могу с тобой пойти. Лучше конечно, перед этим пообщаться с местным протоиреем. Он, кстати — ректор Свято-Тихоновского богословского института. Внимательно тебя выслушает и посоветует, что и как сделать. Я попробую договориться о беседе. Потом зайдём в Никольский храм, он совсем старый. Там всё рядом, в Вишняковском переулке. Кстати. Покажу тебе дом, где снимали кино, одно из твоих и моих любимых. ИВАН ВАСИЛЬЕВИЧ МЕНЯЕТ ПРОФЕССИЮ. Он так и называется среди местных, Дом Шурика. Совсем рядом с храмом. На углу Новокузнецкой и Вешняковского. Ну почему опять нет? Меня пугает твоё безразличие к Православной Вере…
Он сидел напротив фонтана, возле здания Общество Любителей Изящных Искусств. Мария должна была вот-вот подъехать. Звуки сирены то нарастали, то затихали. Винты вертолёта неподалёку рассекали воздух. Скоро здесь всё обложат, поднимут армейский спецназ вслед за полицейским и тогда кранты, не выбраться. Телефон завибрировал. Она свернула на Щепаньскую улицу. Он пошёл ей наперерез. Запрыгнув в машину, повернули налево и ещё раз налево. Надо было выбраться как можно быстрее на улицу Баштова, и рвать когти в сторону явочной квартиры… Добрались. Остановились не возле подъезда, как обычные люди, а чуть поодаль. И на другой стороне улицы. Первой вышла Мария, постояла, огляделась по сторонам. Следом вылез Влад. Владислав или Владимир? Он уже сам не понимал, кто он такой. Договорились заходить в подъезд по очереди. Хотя, скорее всего здесь наверняка всё чисто. Об этой квартире знаю только они и их связной. Самое надёжное звено в этой цепочке. Мария, убедившись, что машин нет, начала переходить улицу. Почти напротив того места, где она переходила дорогу, в стороне от их подъезда, метрах в пятидесяти, стояло такси. Двое разговаривали возле него. Один у водительской дверцы, в чём-то типа шофёрской спецодежды. Другой стоял у пассажирской дверцы. Володе Жарову не раз говорили коллеги из Управления, что у него прямо-таки чутьё на всякие передряги. И тогда в Сирии, он первым открыл огонь, не дождавшись решения корректировщика, то есть старшего в их снайперской паре. И быстро поразил три цели. Снайпера и двух шахидов. И сейчас он мгновенно, как было когда-то привито, переключился в КРАСНЫЙ РЕЖИМ. И обнажив ствол, сразу открыл огонь.
— Маша, назад! Назад!
Первые две пули сразили шофёра, попав тому в плечо и голову. Второй оказался шустрым парнем, не уступающим в скорости Владимиру. Он мгновенно присел за капот и открыл ответный огонь. Беда в том, что, когда Володю учили обращению с оружием при скоротечных огневых контактах, превалировала теория стрельбы ФЛЭШ. Два выстрела в цель один за другим без паузы. Первый неприцельный, практически навскидку, куда попало. Второй точнее, в жизненно важные органы, как правило в голову. Если, конечно, реакция позволяет. Такую стрельбу ещё называют Бам-Бам. Первый выстрел шокирует противника, выводит его, так сказать, из душевного равновесия. Не даёт возможности правильно мыслить, а отсюда, правильно действовать. И не важно, куда попала пуля. В руку, ногу, плечо, грудь, прикрытую бронежилетом. Вторая в голову. Даже если предположить, что ты не попал второй пулей в голову, а допустим, в бронежилет, то происходит следующее. Вторая пуля наносит такой запреградный эффект, сравнимый с ударом кувалды. Ломаются рёбра, повреждается грудина. Да, человек будет жить, но оказать достойное сопротивление уже не сможет, находясь в болевом шоке и возможно, потеряв сознание. Либо оба неприцельных выстрела свалят бедолагу с ног. Возможны варианты.
Он видел, как её опрокинуло назад. Но, следуя здравому смыслу и железной логике, пошёл через дорогу не торопясь, разряжая весь магазин Глока. В капот, дверцу, лобовое стекло и стену позади машины. Только так. Ошеломить беспрерывным огнём, подавить морально. Так готовили телохранителей госохраны. В момент покушения на охраняемую персону ответить ураганным огнём в сторону врага. Пусть не прицельным. Одновременно уведя с линии огня своего подопечного, обеспечив его безопасность. И когда вся огневая мощь обрушится на врага, ввергая его в ступор, охрана перегрупперуется. И теперь можно прицельными точными выстрелами добить нападавшего. Так же действует ГСН, группа специального назначения, в процессе поиска внезапно наткнувшаяся на врага.
Когда патроны закончились, Володя мгновенно перезарядился и продолжил стрельбу на ходу. Подойдя к машине, бросился на капот, и перехватив пистолет левой рукой перебросил своё тело через машину. И буквально рухнул на присевшего за двигателем врага. Именно там он и должен быть. Нож был уже в правой руке. Когда он его достал? Работали рефлексы, заложенные когда-то в подсознании часами тяжёлых и монотонных тренировок. Сотни, тысячи повторений одного и того же движения, связки защит и ударов. Левой рукой с бесполезным, казалось бы, пистолетом, он ударил противника по его правой руке сбивая его оружие с линии прицеливания. Пороховые газы обожгли лицо, подпалили брови и ресницы. Вспышка выстрела ослепила. Близко пролетевшая пуля обожгла левое ухо. Но уже были сделаны два движения правой рукой, вооружённой ножом. Коротким круговым движением справа налево (и сверху вниз) лезвие прошлость по виску, рассекая бровь и щеку. И тут же на обратном движении изнутри наружу кончик клинка зацепил кадык, разрезая гортань. И ещё раз. Туда-сюда. Справа налево и обратно. На этот раз первое движение было точнее и порезало вены на шее. А второе, обратное, глубоко перерезало, порвало горло, до самого позвоночника.
Маша, назад! Назад! Этот его крик ещё звенел у неё в ушах. потом два выстрела подряд. ФЛЭШ. Или сначала два выстрела, а потом крик? Водитель такси сполз по дверце, а второй быстро присел за капотом. Зачем он стреляет в таксиста? Выстрелы были сзади, там, где стояла их машина. Это Влад. Зачем? Успела она подумать и осознать всю опасность в этом его крике… И тут же что-то очень больно, непередаваемо больно и сильно ткнуло её в правую грудь, ближе к ключице. И опрокинуло назад. Она лежала на спине прямо посреди проезжей части. Боль растекалась по всему телу, как тогда на соревнованиях в Торонто. Выступала за родной университет. В финальной схватке она победила. И этот подлый удар в грудь коленом после остановки боя. Да, её соперницу дисквалифицировали. Но она также беспомощно лежала тогда на татами. Как сейчас на асфальте, страдая от чудовищной боли в правой стороне груди и правом боку. Соперница сломала ей рёбра. Было ужасно обидно. До слёз. Она лежала, как и тогда. А слёзы сами текли из глаз. От боли. От обиды. От досады. Ведь почти выбрались.
…-Маша, назад! Назад!
Она бежала по переходу
