Чтобы предотвратить малейшую возможность повторения корниловской истории, Петроградский совет 9 октября учредил Военно-революционный комитет (ВРК) для организации “революционной обороны” столицы как от военного путча, так и от намерений Керенского, который, как доносили, собирался эвакуировать город и позволить немцам (уже бывшим в Риге, всего в трехстах милях от Петрограда) оккупировать город и уничтожить советы. Предложение учредить ВРК поддержали социалисты-революционеры и левое крыло меньшевиков — его первым председателем стал социалист-революционер. Но все же большинство его членов были большевиками. Новый орган немедленно приступил к координации действий Красной гвардии и с помощью пламенного оратора Троцкого начал убеждать гарнизонные войска признать высшим авторитетом ВРК, а не Временное правительство.
Весь сентябрь Ленин — сначала из безопасной Финляндии (ордер на его арест был выписан еще в дни июльских событий), затем из тайного убежища в Петрограде — бомбардировал Центральный Комитет партии письмами, настаивая на том, что момент для восстания настал. Он мотивировал это большевистским большинством в советах, нарастанием волны крестьянских беспорядков, существованием намерения сдать Петроград (что привело бы к ситуации “Парижской коммуны”), а в международном аспекте — недавним восстанием на германском балтийском флоте. Созданный ВРК представлялся ему подходящим инструментом для захвата власти. И действительно, именно на следующий день после создания ВРК, 10 октября, Ленин наконец убедил своих коллег по Центральному Комитету, что восстание “стоит на повестке дня”.
Однако даже на этом этапе среди ближайших соратников Ленина были скептики, — а именно Зиновьев и Каменев, два старейших члена партии большевиков. Их аргументы стоят того, чтобы остановиться на них подробнее, поскольку они представляют собой важную разновидность позиции большевиков в то время. Они утверждали, что большевики больше выиграют от совместной работы с другими социалистическими партиями в коалиционном правительстве, в основе которого будут находиться советы, чем если они будут действовать в одиночку и рискнут на насильственный захват власти. Крестьяне, -рабочие и солдаты все больше и больше поддерживают большевиков; таким образом, скоро они станут преобладать в советах и получат значительное количество мест в Учредительном собрании, выборы в которое приближаются. К чему рисковать, этим, производя насильственный переворот, который всех отпугнет? А даже если он и закончится успешно, то тогда большевики должны будут в одиночку нести всю полноту ответственности за выполнение неимоверно трудных задач: улучшение продовольственных поставок, восстановление промышленности и экономики и, что самое сложное, либо добиваться мира с Германией, либо вести против нее “революционную войну”. Для выполнения таких задач нужна коалиция, а сейчас, что существенно, большевики в состоянии ее возглавить.
Конечно, можно спорить о том, только ли за иную тактику ратовали Зиновьев и Каменев, только ли за то, что после второй мировой войны стало известно как политика “народного фронта”. Как бы то ни было, их доводы опирались на более глубокие концептуальные различия. Позиция Ленина была утопической, даже апокалиптической: для него большевики воплощали, в некоем мистическом смысле, народ, и если они захватят власть, то она ipso facto окажется в руках народа. Зиновьев и Каменев, напротив, были практическими политиками, которые беспокоились о том, как власть может быть реально использована. Вероятно, их взгляды совпадали со взглядами большинства большевиков в советах.
Они сделали одно важное наблюдение: “Поскольку выбор зависит от нас, мы можем и должны ограничиться оборонительной позицией”. Именно такую позицию и занял ВРК во время событий, и, может быть, это и оказалось решающим фактором для успеха восстания. Потому что в конце концов захват власти был спровоцирован действиями Керенского, который в ночь с 23 на 24 октября попытался закрыть две большевистские газеты и арестовать некоторых большевиков, инкриминировав им антиправительственную агитацию. По инициативе Троцкого ВРК ответил на это открытием закрытых газет, а затем для обеспечения безопасности Второго Всероссийского съезда советов, который должен был открыться в Петрограде на следующий день, войска ВРК начали захватывать мосты, железнодорожные узлы и станции, а следующей ночью — и телеграф, и правительственные министерства. Ленин вышел из укрытия и отправился в Смольный институт, ставший штабом ВРК, с тем чтобы убедить членов ВРК не ограничиваться оборонительной тактикой, а перейти в наступление и арестовать Временное правительство. Так все и произошло — благодаря влиянию Ленина или же по естественному развитию событий. ВРК призвал балтийских матросов из Кронштадта и Гельсингфорса, в то время как попытки Керенского призвать части с передовой почти начисто провалились — настолько упал авторитет Временного правительства в среде армейских офицеров. В конце концов Керенский скрылся из города на автомобиле, чтобы самостоятельно продолжать борьбу. Оставшиеся члены Временного правительства были арестованы поздней ночью с 25 на 26 октября в Зимнем дворце.
Уже 25 октября Ленин счел возможным выпустить прокламацию, объявляющую, что власть перешла в руки советов. Однако, что важно, в качестве новой власти он указал не Съезд советов и даже не Петроградский совет, а скорее ВРК, «который встал во главе пролетариата и Петроградского гарнизона”. Тем самым он намеренно приписал власть органу, в котором большевики обладали наибольшим весом. Когда этим же вечером собрался Съезд советов, многочисленная и влиятельная группа меньшевиков и социалистов-революционеров, включая большинство членов Исполнительного комитета первого Всероссийского съезда советов (состоявшегося в июне), осудила этот шаг как узурпацию власти и покинула собрание, чтобы сформировать Комитет общественного спасения и попытаться организовать сопротивление единоличному правлению большевиков. Из меньшевиков остались лишь немногие, в то время как гораздо более представительная группа социалистов-революционеров, поступившая так же, объявила о создании левой партии социалистов-революционеров, что завершило и узаконило разрыв, фактически существовавший уже в течение нескольких месяцев.
После того как власть оказалась в руках советов, следовало ожидать, что осуществлять ее будет Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ВЦИК), который был избран съездом, чтобы заниматься текущими делами в перерывах между собраниями и представлять власть в движении советов. В него, конечно же, входили представители разных социалистических партий. Ленин, однако, объявил, что высшим органом нового правительства рабочих и крестьян становится Совет народных комиссаров (Совнарком), своего рода совет министров, который составят исключительно большевики. Впрочем, левых социалистов-революционеров также пригласили в нем участвовать, но те отказались, поскольку считали, что должны быть представлены и другие социалистические партии.
В результате совместных действий Ленина и Центрального Комитета большевики захватили власть под предлогом защиты советов от Временного правительства, намеревавшегося их закрыть. Именно этим руководствовалось большинство участников захвата власти, и многие из них ожидали в итоге образования коалиционного социалистического правительства на базе советов.
И действительно, была все же сделана попытка создать именно такое правительство при поддержке союза железнодорожных рабочих Викжель, который приветствовал ликвидацию Временного правительства, но осуждал единоличный захват власти большевиками. Викжель призвал представителей основных партий и политических организаций стремиться к достижению согласия в вопросе об образовании социалистической коалиции. Свой призыв Викжель подкрепил угрозой забастовки на железной дороге. Несмотря на возражения Ленина, некоторые большевистские лидеры приняли участие в этих переговорах и, в частности, обсуждали политические последствия вывода Ленина и Троцкого из состава правительства. Они были обеспокоены тем, что для применяемых их правительством мер характерны нетерпимость и деспотизм, например, запрещение выпуска несоциалистических газет. 4 ноября пятеро из них: Зиновьев, Каменев, Рыков, Ногин и Милютин — вышли из состава Центрального Комитета партии, заявив: “…мы не можем нести ответственность за гибельную политику Центрального Комитета, которая проводится против воли подавляющего большинства рабочих и солдат”. Другие большевики выходили из состава Совнаркома, предостерегая, что “существует только один способ удержать власть в руках чисто большевистского правительства: политический террор”.
