персидский царь хотел заставить его вести войска на предавшую его родину, он, со своей стороны, предпочел испить смертную чашу, нежели отплатить неблагодарной Отчизне тем же. Керкире же, вольно или невольно, вскоре выпала печальная роль втянуть всю Грецию в междоусобие Пелопоннесской войны, повергнувшей Афины в прах, и в которой тысячи греков почти 30 лет губили друг друга на радость персидскому царю».
Глава 3
Война с Коринфом за Эпидамн
Город Эпидамн (ныне – албанский Дуррес, он же в разные периоды истории и при разных хозяевах Диррахий, Дураццо и Драч) был основан в 627 г. до н. э. на иллирийском побережье как колония усилиями керкирцев при «формальном благословении» коринфян (об этом см. ниже у Фукидида; в то же время Керкира основала в Иллирии колонии Аполлония и Анакторий, а также в Левке (остров Санта-Мавра); будущее предоставило ему играть роль яблока раздора поначалу между его основателями, а позже, как оказалось, и для всего греческого мира. Но особая специфичность этого конфликта заключалась в том, что в нем, как в матрешках – один конфликт с породившими его целями и желаниями словно помещался в другом, более крупном, и имевшем уже свои цели и желания, тоже куда более масштабные. Поясним: пока Керкира готовится к схватке с Коринфом за Эпидамн, сама Керкира с ее прекрасными гаванями и положением становится предметом вожделения не только Коринфа в союзе с Мегарами, но и Афин. Получилось, как всегда, по ленинскому принципу: «Политика есть концентрированное выражение экономики». После удачной войны с Персией хлебный рынок Малой Азии был для балканских греков практически закрыт; также стал проблемой ввоз малоазийских металлов, проследить который (с определенными перебоями, происходившими от войн) можно где-то с 1500 г. до н. э. вплоть до эпохи османской Турции. На Восток же через Малую Азию греки сбывали продукты своих ремесел. Итак, с развалом восточного рынка приходилось срочно переориентироваться на западный, в первую очередь итало-сицилийский. Оттуда как раз могли идти в Элладу зерно и металлы. Главным перевалочным пунктом при этом становилась, разумеется, Керкира. Также интересы Коринфа и Афин сталкивались по той же причине на севере, во Фракии и Македонии, что тоже не добавляло спокойствия греческому миру, равно как и политическое противостояние Афин, стремившихся к насаждению в греческом мире демократии, со Спартой, поддерживавшей там же олигархию. Говоря упрощенно, положение было, как накануне Первой мировой войны: все хотели воевать и надеялись на скорую и славную победу, нужно было только, чтоб к большому набору причин присоединился подобающий повод. В 1914 г. «рвануло» Сараево, в 435 г. до н. э. – Эпидамн.
Нашим главным и весьма обстоятельным информатором по данному конфликту выступит Фукидид – весьма посредственный стратег, ставший блестящим историком, очевидец и участник Пелопоннесской войны. Цитаты из его труда будут обширны, однако мы полагаем, что всегда ценнее обратиться к первоисточнику, нежели делать переложения и пересказы; в том и ценность таких дошедших до нас немногочисленных свидетельств из Античности, что они вообще смогли «дойти» и через тысячелетия донести до нас живую мысль древних. Итак…
«Есть по правую руку при входе в Ионический залив город Эпидамн. В соседней области живут тавлантии – варвары иллирийского племени. Город основали керкиряне, основателем же колонии был Фалий, сын Эратоклида, из рода Гераклидов, коринфянин, которого, по старинному обычаю, призвали из метрополии. В основании колонии приняли участие также некоторые коринфяне и другие дорийцы. С течением времени Эпидамн стал большим городом с многочисленным населением. Однако после многих лет междоусобных распрей город, гласит предание, понес тяжкий урон в какой-то войне с соседями-варварами и поэтому в значительной степени потерял свое былое могущество. Незадолго до этой войны народ изгнал из города главарей знатных родов, а те в союзе с варварами принялись грабить жителей города на суше и на море. Будучи в таком бедственном положении, горожане отправляют посольство в Керкиру, как в свою метрополию, с просьбой не покидать их на произвол судьбы, но примирить с изгнанниками и прекратить войну с варварами. Об этом послы и просили, воссев как молящие о защите в святилище Геры в Керкире. Керкиряне же не вняли просьбе послов, и те были вынуждены уехать, ничего не добившись.
Поняв, что им нечего ждать помощи от Керкиры, и не находя выхода из настоящего затруднения, эпидамняне отправили послов в Дельфы вопросить бога, не следует ли им отдать свой город под покровительство Коринфа, как их второй метрополии, и постараться получить оттуда помощь. Бог в ответ повелел отдать город под покровительство коринфян и признать их верховенство. Тогда эпидамняне прибыли в Коринф и по велению оракула отдали свою колонию под покровительство коринфян, ссылаясь на то, что основатель их города происходил из Коринфа. Затем они сообщили изречение оракула и просили не оставить их в беде и оказать помощь. Коринфяне по всей справедливости предоставили свою помощь эпидамнянам. Они полагали, что Эпидамн одинаково можно считать как их колонией, так и колонией керкирян; вместе с тем они обещали помощь и из ненависти к керкирянам, потому что те, будучи их колонистами, пренебрегали ими. И действительно, керкиряне на всенародных празднествах не предоставляли коринфянам установленных обычаем почестей и не давали ни одному коринфянину (как это было принято в прочих колониях) права первенства при жертвоприношениях. И вообще выказывали коринфянам свое пренебрежение, так как в то время Керкира по богатству стояла наравне с богатейшими эллинскими городами, да и к войне была подготовлена лучше других. Керкиряне гордились своим весьма сильным флотом и тем, что когда-то прежде на Керкире обитали славные мореходы феаки (по этой-то причине керкиряне придавали особое значение флоту и действительно были достаточно могущественны: в начале войны у них было 120 триер).
Итак, имея все основания упрекать керкирян, коринфяне охотно направили в Эпидамн просимую помощь: они предоставили право всем желающим отправиться туда колонистами и послали гарнизон из ампракиотов, левкадян и собственных граждан. Выступили они по суше в Аполлонию (одну из колоний коринфян) из опасения, как бы керкиряне не помешали им переправиться морем. Весть о прибытии в Эпидамн поселенцев и гарнизона, а также о том, что колония отдалась под покровительство коринфян, вызвала на Керкире сильное раздражение. Керкиряне тотчас же отправили в Эпидамн 25 кораблей и вскоре затем вторую эскадру и, угрожая, потребовали вернуть изгнанников и отослать назад коринфский гарнизон и поселенцев (на Керкиру между тем прибыли изгнанники-аристократы из Эпидамна: ссылаясь на могилы предков и на родственные связи, они молили керкирян вернуть их на родину). Однако эпидамняне все-таки не подчинились; тогда керкиряне в союзе с иллирийцами выступили на 40 кораблях в поход на Эпидамн, везя с собой изгнанников, чтобы вернуть их силой. Расположившись станом перед городом, керкиряне объявили через глашатая: «Всякий эпидамнянин или чужеземец может по
