Делавшие ставки на Соединенное королевство закричали «ура», часть публики подхватила их возгласы.
Ставившие на Америку переглянулись довольно разочарованно. Четыреста семь тысяч долларов? Это была уже очень крупная цифра для фантастической области у Северного полюса. Четыреста семь тысяч долларов за айсберги, ледяные поля и торосы?!
А представитель Арктической промышленной компании не издал ни звука, даже головы не поднял! Неужели он не решится сделать ни одной надбавки? Если он хотел дождаться, чтобы делегаты Дании, Швеции, Голландии и России исчерпали свои средства, то, казалось, сейчас как раз пора было выступить. Действительно, по их лицам было видно, что «сто центов» майора Донеллана заставляют их покинуть поле битвы.
- Квадратная миля идет за сто центов! - два раза повторил оценщик.
- Сто центов! Сто центов! Сто центов! - кричал Флинт, сложив руки рупором у рта.
- Никто не даст больше? - спросил Эндрью Р. Джилмор. - Значит, решено? Все согласны? Жалеть никто не будет? Пристукнем?
И, опуская руку с молоточком, он обвел выжидающим взглядом зрителей, в волнении затаивших дыхание.
- Раз! Два! - произнес он.
- Сто двадцать центов, - спокойно сказал Уильям С. Форстер, даже не поднимая глаз и переворачивая газетный лист.
- Гип! Гип! Гип! - закричали те, кто делал большие ставки на Американские Соединенные Штаты.
Майор Донеллан в свой черед горделиво приосанился. Его голова на длинной шее вертелась, как заводная, над угловатыми плечами, а тонкие губы клювом вытянулись вперед. Он окинул испепеляющим взором бесстрастного представителя американской Компании, но в ответ не получил ни взгляда. Промятый Уильям С. Форстер даже не шелохнулся.
- Сто сорок! - объявил майор Донеллан.
- Сто шестьдесят! - сказал Форстер.
- Сто восемьдесят! - прогремел майор.
- Сто девяносто! - пробормотал Форстер..
- Сто девяносто пять центов!.. - завопил делегат Великобритании.
Скрестив руки на груди, он как будто бросал вызов всем тридцати восьми штатам Федерации.
Стало так тихо, что, казалось, можно было услышать, как ползет муравей, как плывет маленькая плотичка, как порхает мотылек, как перебирается с места на место червячок, как движется микроб... Все сердца бились тревожно, как будто самая жизнь присутствующих зависела от слов майора Донеллана. Голова его не вертелась больше. Что до Дина Тудринка, то он ожесточенно скреб затылок и чуть не рвал на себе волосы.
Эндрью Р. Джилмор приостановился на несколько мгновений, показавшихся всем вечностью. Владелец тресковых складов продолжал читать газету и делать пометки, видимо не имевшие никакого отношения к аукциону. Неужели он тоже исчерпал свои средства? Неужели он не попытается сделать еще одну, последнюю надбавку? Или заплатить сто девяносто пять центов за квадратную милю, то есть свыше семисот девяноста трех тысяч долларов за всю недвижимость оптом, ему казалось поступком, выходящим за пределы здравого смысла?
- Сто девяносто пять центов, - начал оценщик. - Остается за...
И его молоток повис над столом.
- Сто девяносто пять центов! - повторил аукционист.
- Кончайте! Кончайте!
Это кричали некоторые нетерпеливые зрители, недовольные медлительностью Эндрью Р. Джилмора.
- Раз... два... - воскликнул он.
И все взгляды обратились на представителя Арктической промышленной компании.
Подумать только! Этот удивительный человек не спеша сморкался в большой клетчатый фуляровый платок, уткнув в него оба отверстия своей носовой полости.
Между тем Дж. Т. Мастон метал на него взгляд за взглядом, да и взоры миссис Эвенджелины Скорбит были устремлены в том же направлении. Их побледневшие лица выдавали, как велико было волнение, которое они старались побороть. Почему же Уильям С. Форстер медлил перекрыть надбавку майора Донеллана?
Уильям С. Форстер высморкался второй, затем третий раз с громом артиллерийских выстрелов. Но напоследок он тихо и скромно пробормотал:
- Двести центов!
Зал содрогнулся. Затем, по американскому обычаю, раздались такие крики: «Гип! Гип!», что стекла задребезжали.
Майор Донеллан, ошеломленный, смущенный, уничтоженный, рухнул на свое место рядом с Дином Тудринком, потрясенным не менее его. Такая оценка за квадратную милю давала в итоге огромную сумму в восемьсот четырнадцать тысяч долларов, и, очевидно, британскому представителю не разрешено было превышать ее.
- Двести центов! - повторил Эндрью Р. Джилмор.
- Двести центов! - провозгласил Флинт.
- Раз!.. два!.. - кричал оценщик. - Никто не дает больше?..
Майор Донеллан, движимый невольным побуждением, снова вскочил и посмотрел на остальных делегатов. Но те как раз считали, что только он один может отстоять Северный полюс от американцев. Это усилие было последним. Майор открыл рот, снова закрыл, и Англия тяжело шлепнулась на свое место.
- Три! - прокричал Джилмор, ударив по столу своим молоточком слоновой кости.
- Гип! Гип! Гип! - орали делавшие ставки на победительницу Америку.
Известие о результате торгов мигом разнеслось по всем закоулкам Балтиморы, затем по телеграфным проводам разошлось по всей Федерации; а позже, по подводному кабелю, оно ворвалось в Старый Свет.
Собственницей арктических владений, находящихся за восемьдесят четвертой параллелью, стала Арктическая промышленная компания (через свое подставное лицо - Уильяма С. Форстера).
И наутро, когда Уильям С. Форстер пришел объявить, для кого сделана покупка, он назвал имя мистера Импи Барбикена, который представлял вышеупомянутую Компанию под фирмой «Барбикен и Ко».
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ, в которой появляются старые знакомые наших юных читателей
Барбикен и Ко! Председатель клуба артиллеристов! Но какое дело артиллеристам до таких предприятий? Сейчас мы это увидим.
Нужно ли по всей форме представлять читателю Импи Барбикена, председателя балтиморского Пушечного клуба, и капитана Николя, и Дж. Т. Мастона, и Тома Хэнтера на деревянных ногах, и непоседливого Билсби, и полковника Блумсбери, и всех остальных? Конечно нет! Эти чудаки, правда, постарели на двадцать лет с тех дней, когда внимание всего мира было приковано к ним, но все-таки остались такими, как были. У них у всех не хватало чего-нибудь, у кого руки, у кого ноги, но, в общем, и теперь это были все те же горячие, отчаянные люди, готовые очертя голову кинуться в любое, самое необыкновенное приключение. Время не одолело этого легиона отставных артиллеристов. Оно щадило их, как щадит старинные пушки, вышедшие из употребления и украшающие музеи старых арсеналов.
Если Пушечный клуб уже в год своего основания насчитывал тысячу восемьсот тридцать три члена (мы говорим о людях, а никак не о членах их тела, не об их руках и ногах, которых многие из артиллеристов не досчитывались) да еще тридцать тысяч пятьсот семьдесят пять человек имели честь состоять корреспондентами вышеназванного клуба, то теперь эти цифры нисколько не уменьшились. Как раз наоборот. Благодаря невероятной попытке установить прямую связь между Землей и Луной[12] слава клуба возросла необычайно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
