— Можно вопрос? А зачем же, если русские женщины так часто разводятся, они вообще выходят замуж?
Ну, понятно, девочка задает свой вопрос по юношеской наивности. К счастью, большинство студенток в группе постарше и, наверное, поумней.
— Спроси у своих mates (англ. — сокурсники), они тебе объяснят, — снисходительно говорю я.
Но mates молчат, смотрят на меня внимательно. Несколько человек поддерживают вопрос:
— Да, почему русские девушки стремятся замуж?
— Ну, хотя бы потому, — растерянно отвечаю я, — что этого требует природа человека…
— Вы имеете в виду секс? — говорит уже другая студентка. — Но для этого достаточно иметь бойфренда.
— Но ведь если ты любишь, тебе хочется жить с этим человеком вместе, видеть его каждый день…
— Так в чем проблема? Пусть снимают квартиру и живут вместе.
— И долго они так будут жить?
— Пока не надоест.
— Ну а как же дети? — прибегаю я к последнему аргументу.
— А зачем дети? — та же девчушка.
Тут все-таки кто-то из сокурсниц подает трезвый голос:
— Дети, конечно, нужны. Но опять-таки, зачем при этом нужен официальный брак?
Я обращаюсь за поддержкой к преподавателю, которая присутствует при нашей беседе. Профессор Сентра Ма, красивая стройная женщина лет тридцати пяти, получила образование в Америке.
— Как вам эти детские рассуждения? — смотрю я на нее в уверенности, что встречу наконец поддержку взрослого человека.
— Ну не такие уж они детские, — отвечает она красивым, глубоким голосом. — Просто не все из них понимают, что женщина должна для себя сделать выбор: либо семья, либо карьера. Я, например, такой выбор сделала. Для меня важна карьера, и потому от брака я принципиально отказалась.
Вот так поддержала!
А ее студентки все-таки хотят вернуть разговор к теме российской семьи.
— Так почему ваши девушки так охотно вступают в брак? Тут финансовые причины? Может быть, государство дает им за это пособие? И за детей — тоже?
Они с недоумением выслушивают мои объяснения, что пособия за брак не существует, а так называемый материнский капитал, то есть субсидия от правительства, выдается лишь за рождение второго ребенка.
На этой лекции присутствует мой аспирант У Монйинг. Он учился в России, в Новосибирске, и сейчас делится своими впечатлениями:
— Я тоже этого никак не мог понять: почему русские девочки, и те, что учатся, и те, что работают, стремятся так рано выходить замуж? Иногда я видел: самой-то лет двадцать едва исполнилось, а она уже с коляской, вся в домашних заботах, готовит, стирает, моет, убирает — вот и вся жизнь. Неужели девочек это устраивает?
К этой теме я случайно возвращаюсь, беседуя с Ниной, моей аспиранткой, о ее недавней поездке в Екатеринбург. Этот ее визит в Россию не первый. В Екатеринбургском университете она училась несколько лет. Здесь у нее много друзей и подруг.
— Я не видела их два года, — смеется она. — Знаете, какой вопрос они задают мне самым первым? «Ты еще замуж не вышла?» Я говорю, что мне ведь только двадцать четыре года. Они восклицают: «Уже двадцать четыре!»
Одиночки
Йи Чин Чанг, руководитель сектора социологии Академии наук Синика, говорит:
— Тайваньская женщина слишком долго была зависима от мужчины, находилась в подчиненном положении. Когда с демократизацией общества пришли идеи равенства и новые возможности, тайваньки поспешили ими воспользоваться…
Тенденция эта выглядит так: чем ниже образование у девушки, тем быстрее стремится она выйти замуж. Студентки же, выпускницы университетов, как правило, откладывают брак на более поздний срок.
— Или вообще отказываются от брака, — говорю я и рассказываю о своей беседе со студентками-социологами.
— Да нет, это они так, по молодости, — смеется Чин Чанг. — Просто улавливают тенденцию. Я бы даже сказала, моду. Это как бы такой признак продвинутости — говорить, что ты вовсе не собираешься замуж. Иногда, впрочем, они вполне искренне так думают. Потом большинство, конечно, о замужестве задумывается, но откладывает его действительно на более поздний срок — где-то ближе к тридцати — тридцати пяти годам. Правда, в это время уже выйти замуж труднее. Хорошо, если у девушки есть постоянный бойфренд. Тогда брак — акт чисто формальный. Если же партнера нет, найти его не так-то просто. Тут еще дело в том, что девушки, как правило, хорошо образованны, начитанны, с широким кругом профессиональных и политических интересов. Они, естественно, и от избранника ждут того же уровня развития и очень часто не находят.
Незамужних женщин под сорок среди моих знакомых было так много, что я готова была думать, что отказ от брака не случайность, а широко распространенная тенденция. Разговорившись и познакомившись с ними поближе, я, однако, увидела, что это не совсем так. Принципиальных холостячек оказалось не так уж и много.
Сорокадвухлетняя профессор Лю тщательно следит за своей внешностью, всегда подтянута, модно одета, свежая прическа, умелый макияж, регулярные занятия спортом. Кажется, вполне благополучна и довольна жизнью. Однако мне она призналась:
— Знаете, сколько раз мои бойфренды предлагали мне, как говорится, легализовать наши отношения. Я отмахивалась, хотела быть независимой: достичь высот в профессии, самостоятельно зарабатывать, иметь свою квартиру, много путешествовать. Теперь у меня все это есть. А у моих бывших бойфрендов есть… свои семьи. И я порой чувствую себя очень одиноко.
Число сорокалетних женщин-одиночек все время растет.
Впрочем, среди мужчин одиноких тоже много. Но не совсем по тем же причинам. Да, многие из них не торопятся жениться, потому что хотят закончить учебу, найти престижную работу, сделать карьеру, встать твердо на ноги. Но те, кто наконец пришел к решению завести семью, понимают, что сделать это непросто. Вот как мне объяснил ситуацию Го Лунг:
— Когда я решил наконец жениться, я оглянулся вокруг и… не увидел ни одной молодой образованной женщины, которая могла бы стать моей женой. Они слишком сосредоточены на учебе, карьере — мысли их далеки от того, чтобы строить семью. Кроме того, они не очень хотят заводить детей… ну, может быть, одного ребенка, и то не сейчас, а позже…
Такие мужчины, разочаровавшиеся в потенциальных невестах, тоже довольно часто остаются одинокими. И вот результат: число семей, состоящих из одного человека, сегодня по сравнению с 1971 годом увеличилось почти вдвое. Соответственно сокращается и общее число семей. Процесс этот идет неуклонно. В 1971 г. на каждую тысячу человек приходилось двадцать шесть семей, сегодня — только десять.
Словно стараясь не отстать от других развитых стран, Тайвань энергично догоняет и перегоняет их, поражая мир стремительностью перемен. Известно, что и в Америке, и в Европе число разводов растет, но Тайвань перегнал даже Америку. Во всех цивилизованных странах уменьшается количество детей в семье, но Тайвань и тут опережает: тридцать лет назад тайваньская семья имела в среднем четыре ребенка, сегодня — только одного. Это, между прочим, меньше, чем даже в таких развитых странах, как США, Сингапур, Япония, Южная Корея.
Размышляя о проблеме тайваньских женихов, Го Лунг говорит:
— И вот, оглядевшись вокруг, повстречавшись с разными девушками, поговорив с ними об их брачных представлениях, я понял, что самый правильный выход — жениться на иностранке. Так я выбрал Виолетту.
Выбор моего приятеля неслучаен. Социологи уже отметили это явление как устойчивую тенденцию: тайпейцы-мужчины все чаще предпочитают жениться на иностранках. Прежде всего, конечно, на китаянках из КНР — благо одна кровь, общие корни, общий язык. Но также и на женщинах из Вьетнама, Малайзии, России. Каждый пятнадцатый младенец родился от матери-иностранки.
Город. «Сяо чи», маленькая еда
На любой улице Тайпея, в любом его переулке можно встретить чуть ли не через дом, а иногда и в каждом доме по несколько заведений, которые называются «сяо чи» (маленькая еда). Иногда это больше похоже на кафе, иногда на столовую, а иногда… ну как назовешь такое место: небольшая плита прямо на улице под тентом, а рядом — три-четыре столика или, наоборот, один длинный стол, а за ним несколько стульев. Каждое такое «сяо чи» имеет свой профиль: в одном готовят лапшу, в другом — овощные блюда, в третьем — пельмени, в четвертом — сладкое. И конечно, в каждом без ограничения овощи, зелень, фрукты.
Мой приятель Го Лунг, например, владеет лапшевней: от отца он научился варить лапшовый суп с рисовой водкой и различными приправами. Кстати, вообще-то по образованию Го Лунг филолог, он даже защитил диссертацию. Собирался заниматься наукой, но как раз в это время его отец, унаследовавший небольшое «сяо чи» от своего отца, пожаловался, что сил больше не хватает, его жена, мать Го Лунга, тоже уже не в состоянии помогать мужу. Не может ли сын хотя бы временно их поддержать? Не сворачивать же бизнес, который приносит хоть и небольшой, но устойчивый доход.
