— Вейн, наденьте наконец рубашку и перестаньте глазеть на меня разинув рот! — распорядились эти губы.
Вейн нахмурился. Собственно говоря, он как раз и собирался это сделать, но вдруг задумался, какое она имеет право приказывать ему.
— Это мой дом. Я буду носить здесь то, что сочту нужным.
Зачем она пришла? Чтобы помучить его этим чувственным ртом? Она в мгновение ока взбаламутила его с таким трудом успокоившуюся было душу. Нужно хоть немного времени, чтобы подумать, сообразить, как вести себя дальше.
Вейн направился к ней, чтобы поскорее выйти из зала.
— Я поднимусь к себе принять ванну. Риверс проводит вас в гостиную.
Сара встала у него на пути, гордо выпрямившись во весь свой небольшой рост и являя весьма забавный контрасте недавно ушедшим Гордоном. Впрочем, радоваться тут было нечему, потому что Вейн давно уже записал леди Сару в свои самые серьезные соперники.
— Риверс может не беспокоиться, — заявила она. — Я пришла серьезно с вами поговорить и хочу это сделать сейчас, не дожидаясь, когда вы соблаговолите уделить мне внимание.
Он скрестил руки на груди и заметил, как настороженно и внимательно Сара следит за каждым его движением.
— Миледи, я потный, как кузнец. Мне нужно вымыться. Можете отправляться домой, можете подождать в гостиной, мне все равно, ванну я приму в любом случае.
— Я вас не выпущу! — поджала губы Сара.
— Желаете подняться ко мне в спальню? — насмешливо фыркнул Вейн.
Она сердито сверкнула глазами и сквозь стиснутые зубы процедила:
— Благодарю, милорд. Обязательно.
Его окатила жаркая волна страсти, да такая, что он чуть не пошатнулся. Удар оказался не в пример сильнее кулаков Гордона. Какое-то время Вейн отчаянно боролся с диким желанием броситься к ней и заключить в объятия. Ему это удалось, и сжатые в кулаки руки так и остались сложенными на груди. Он молча прошел мимо нее в коридор.
Вейн шел к лестнице, а Сара, в бессилии прикрыв глаза, продолжала стоять на месте. Только предельная озлобленность заставила Бринсли бросить ей в лицо слова о ее ледяном презрении, но в них было слишком много правды, от которой у нее разрывалось сердце.
Впрочем, в отношении одного он ошибался. От своей гордости она не откажется ни за какие деньги. Гордость спасала Сару на протяжении всех десяти лет этого разрушающего душу брака. Гордость спасет ее и сегодня, как бы Сара ни была увлечена маркизом.
Собравшись с духом, она упрямо вскинула подбородок и двинулась следом за хозяином дома.
Придя к Вейну в дом вопреки всем правилам приличия, она подвергла себя серьезному испытанию. Вид полуголого маркиза, мокрого от пота, без стеснения отпускавшего крепкие ругательства, когда он дрался со здоровенным задирой, воспламенила в ней страсть до опасных пределов. Саре никогда не нравились здоровяки, потому что рядом сними она чувствовала себя беспомощной и никчемной. Она предпочитала худощавых, таких как Бринсли. И за свою не очень долгую жизнь ей нечасто доводилось видеть мужчину без рубашки.
Вейн оказался достаточно крупным, с такой фигурой, как будто всю жизнь физически работал. От него исходил незримый мужской магнетизм, против которого было очень трудно устоять. Его портной явно был выдающимся мастером своего дела, потому что выкраивал изысканные костюмы так, что вся эта крепкая мужская плоть превращалась в привычную для всех изысканную внешность. До сегодняшнего дня Сара просто не замечала, какой он на самом деле ширококостный и широкоплечий.
Но ничто не могло так далеко уйти от его привычной манеры вести себя, как тот взгляд, которым он смотрел ей в глаза там, в бальной зале: сколько же в нем было дикарского мужского вожделения! Саре полагалось испытать отвращение. Но ничего поразительнее она в своей жизни не видела.
Он поднимался по ступенькам, явно не собираясь оглядываться. Сара шла следом и просто не могла отвести глаза от танца перекатывающихся мышц у него на спине. Плечи слегка блестели от непросохшего пота. Во всей фигуре чувствовались уверенность, сила и мощь. На правом боку Сара заметила длинный свежий кровоподтек, и ей захотелось осторожно провести по нему кончиками пальцев, чтобы унять саднящую боль.
Она чуть опустила взгляд и почувствовала, что невольно густо краснеет от вида его двигающихся ягодиц, обтянутых серыми брюками. Внутри что-то дрогнуло, когда в голове мелькнула мысль о том, что может произойти, если она уступит.
Впрочем, будь мужчина одновременно и Адонисом, и Казановой, она все равно бы не уступила. Чтобы устоять перед Вейном, ей нужно просто помнить, что маркиз решил просто купить ее прелести, словно она была простой девкой с улицы, живым товаром, пусть и безумно дорогим. Сара покажет Бринсли, она докажет самой себе, что ценит свою честь и клятву, которую дала при вступлении в брак, намного выше любых денег или внебрачных плотских радостей.
Всего этого можно было бы достичь гораздо легче, согласись она дождаться Вейна в гостиной. Однако маркиз бросил Саре перчатку в полной уверенности, что у нее недостанет духу поднять ее.
Сара мрачно улыбнулась. Она почти обрадовалась этому вызову.
Сердце в груди Вейна колотилось так, что, казалось, выскочит наружу и покатится по лестнице вниз, к ногам дамы, которая поднималась за ним следом. Он буквально кожей чувствовал, как Сара рассматривает его, и это болезненно напоминало о том, чего хочет он — чего всегда хотел — от нее.
Но она пришла к нему в дом для того, чтобы заработать для Бринсли десять тысяч фунтов. Она пришла не потому, что испытывала к нему страсть.
Ясно, что Бринсли не отказался от своей мерзкой интриги. Может быть, Сара здесь для того, чтобы соблазнить Вейна и уговорить его передумать? Вопрос заключался в следующем: хватит ли у него сил устоять перед ней, если дело дойдет до соблазнения? И самое главное — хочет ли он устоять?
Десять тысяч фунтов — деньги не такие уж большие, сумма несерьезная. Это заметно больше, чем он в прежние годы платил за полученные удовольствия, но это всего лишь капля в океане его богатства. Он напомнил себе, что раньше всегда рассчитывался за плотские утехи. Он не стремился сходиться со светскими дамами, которые предавались любовным играм ради собственного удовольствия. Ему больше по душе были недолгие связи с опытными куртизанками.
Все это было до того, как в его жизнь вошла леди Сара.
Они прошли через маленькую гостиную и вступили в его личные апартаменты. Сюда он никогда не приводил женщину.
Он предложил ей сесть в мягкое кресло, которое явно передвинули от камина к большой, с высоким подголовником, ванне. Сара сняла шляпку и положила ее на стол, что стоял рядом с креслом. Потом она села, расправила подол платья и сложила руки на коленях. Вейн заметил, что перчатки она снимать не стала.
