Читаем без скачивания Под покровом небес - Пол Боулз

– Прости, пожалуйста, ничего, если я поем?

Он разразился хохотом. Она смотрела с испугом.

– Давай, давай, в темпе! – сказал он. – Хочу вывести тебя на прогулку, прежде чем на улице станет чересчур жарко. У тебя же там куча всего еще в твоем списке.

– Ой, – простонала она. – Сейчас мне что-то не…

Но он оборвал ее:

– Давай, пошли, пошли. Одевайся. Я подожду в комнате Порта. Вот, смотри, даже дверь закрою.

Она не нашлась что сказать. Порт никогда не отдавал ей приказов, лишь исподволь послеживал, надеясь угадать, чего она на самом деле хочет. И этим еще больше все запутывал, поскольку в своих действиях она редко руководствовалась желаниями, гораздо чаще опиралась на сложный баланс примет, исходя из соотношения правильных с теми, которые лучше отринуть.

Таннер уже вышел в смежную комнату и затворил дверь. Кит почему-то было приятно, что он сидит там, глядя на развороченную постель. Одеваясь, она слышала, как он насвистывает.

– Зануда, зануда, зануда! – себе под нос тихонько повторяла она.

В этот момент другая дверь ее комнаты отворилась; левой рукой приглаживая волосы, в прихожей стоял Порт.

– Можно войти? – спросил он.

Она уставилась на него.

– Ну… разумеется. Но что с тобой?

Стоит, молчит.

– Ты можешь мне сказать – что, черт возьми, с тобой стряслось? – нетерпеливо повторила она.

– Ничего, – отрывисто бросил он. Шагнув в середину комнаты, кивнул в сторону закрытой двери в смежное помещение. – Кто там?

– Таннер, – сказала она с совершенно ненаигранным простодушием, как будто все абсолютно в порядке вещей. – Ждет, пока я оденусь.

– Какого черта? Что тут происходит?

Кит вспыхнула и резко отвернулась.

– Ничего. Ничего. Ничего, – зачастила она. – Не сходи с ума. А ты уже подумал – что-нибудь этакое?

– Не знаю, – сказал он все тем же ледяным тоном. – Откуда же мне-то знать? Я тебя спрашиваю.

Она толкнула его в грудь обеими выставленными вперед руками и пошла открывать дверь, но он поймал ее за локоть и развернул.

– Пожалуйста, перестань! – на яростном выдохе прошептала она.

– Ладно! Ладно! Сам дверь открою, – сказал он так, будто разрешить ей открывать дверь было бы слишком рискованно.

Порт вошел в свою комнату. Свесившись из окна и глядя куда-то вниз, Таннер лежал животом на подоконнике. Услышав, выпрямился и резко развернулся.

– О! Это кто это к нам… – начал было он, но осекся.

Порт во все глаза смотрел на кровать.

– Это что такое? У тебя что – своей комнаты нет, что тебе все время у нас пастись приходится?

Но Таннер, похоже, вовсе не желал проникаться ситуацией – во всяком случае, внешне признавать ее наличие отказывался наотрез.

– Ого! Ты что – с войны, что ли, вернулся? – всплеснул он руками. – Вид – ну точь-в-точь! Мы с Кит собираемся на прогулку. А тебе, видимо, требуется поспать. – Он подтащил Порта к зеркалу. – Ты только взгляни на себя! – приказал он.

При виде своего перепачканного лица и красных воспаленных глаз Порт приувял.

– Хочу черного кофе, – проворчал он. – Кроме того, мне надо сходить вниз и побриться. – Тут он опять возвысил голос. – А вас обоих чтобы я тут не видел! Убирайтесь к черту на эту вашу прогулку. – И он с отвращением вдавил в стену кнопку вызова прислуги.

– Ладно, пока! – Таннер по-братски хлопнул его по загривку. – Отдыхай давай.

Пока Таннер шел к двери, Порт сверлил взглядом его спину, а когда тот наконец вышел, сел на кровать. В гавань как раз вошел пароход, наверное огромный: снизу донесся его басовитый рев, перекрывший уличные шумы. Порт был уже в кровати, лежал на спине, судорожно ловил ртом воздух. Когда в дверь постучали, уже не услышал. Коридорный сунул голову в щель, сказал «Monsieur!», пару секунд подождал, тихо притворил дверь и удалился.

VII

Проспал весь день. Кит вернулась к ланчу, тихо вошла, разок кашлянула – вдруг проснется? – и отправилась есть без него. Проснулся уже чуть не в сумерках, чувствуя себя свежим и обновленным. Что ж, встал и медленно разделся. Набрал ванну горячей воды, долго нежился, побрился и стал искать свой белый банный халат. Нашел его в комнате Кит, а самой ее не нашел. На ее столе громоздились свертки с провизией, которую она закупила в дорогу. Товары по большей части были с черного рынка, «мейд ин Ингланд» и, если верить этикеткам, все произведенные по прямому заказу его величества короля Георга VI. Распечатал пачку печенья и принялся эти печенья поедать – одно за другим, с какой-то ненасытной жадностью. Город в обрамлении окна потихоньку тускнел. Наступил как раз тот момент сумерек, когда освещенные предметы кажутся неестественно яркими, тогда как остальные уже успокоительно темны. Электричество на улицах еще не включили, так что немногочисленные огни горели только на нескольких судах, что стояли на рейде в гавани, ширь которой была и не светлой, и не темной – просто пустое пространство между городскими постройками и небом. А чуть правее – горы. Первая из которых, вздымаясь прямо из моря, напомнила ему два колена, сомкнутые и поднятые под огромным одеялом. Лишь на какую-то долю секунды, зато так явственно, что это вызвало почти шок, он почувствовал себя где-то совсем в другом месте и в давнее-давнее время. Потом опять колени сделались горами. Он побрел на первый этаж.

Между собой они давно решили гостиничный бар вниманием не баловать, потому что там всегда царило безлюдье. Теперь же, зайдя в эту полутемную крохотную комнатенку, Порт с некоторым удивлением увидел у стойки бара одинокого посетителя – грузного юношу с бесформенным лицом, хоть какую-то определенность которому придавала лишь неряшливая пегая бородка. Пока Порт усаживался у другого конца стойки, молодой человек задвигался и сказал с явственным британским акцентом:

– Otro Tio Pepe,[29] – и пододвинул свой стакан к бармену.

Порту представились прохладные подземные погреба в испанском городе Херес-де-ла-Фронтера, где когда-то его угощали хересом «Тио Пепе» 1842 года, и заказал то же самое. Молодой человек взглянул на него с некоторым удивлением, но ничего не сказал. Вскоре в дверях появилась крупная рыхлая женщина с землистым лицом и волосами, выкрашенными хной в огненный цвет, и с ходу подняла крик. Ее черные глаза – будто стеклянные, как у куклы, – ничего не выражали; их тусклую безжизненность подчеркивала поблескивающая вокруг них густая косметика.

Молодой человек обернулся к ней:

– Привет, мама. Ты лучше заходи давай, садись.

Женщина приблизилась к юноше, но не села. Взволнованная и возмущенная, Порта она, казалось, не заметила вообще. Ее голос был тонок и визглив.

– Эрик, мерзавец ты этакий! – кричала она. – Ты что, не понимаешь, что я тебя уже обыскалась? Что за поведение! И что ты там пьешь? Ты зачем вообще пьешь, после того, что тебе сказал доктор Леви? Несносный мальчишка!

Юноша на нее даже не взглянул.

– Не надо так визжать, мамочка.

Она бросила взгляд в направлении Порта и наконец увидела его.

– Нет, что ты там такое пьешь, Эрик? – снова пристала она к нему уже без надрыва, но по-прежнему напористо.

– Да это всего лишь херес, и очень даже вкусный. Не стоит так расстраиваться.

– А кто, по-твоему, будет оплачивать эти твои капризы? – Она уселась на табурет рядом с ним и стала рыться в сумочке. – Да будь оно все!.. Пошла, а ключ оставила, – сказала она. – Все из-за твоего неразумия. Теперь тебе придется впускать меня через дверь твоей комнаты. Я тут нашла одну мечеть, такая очаровательная, но вся обсижена малолетними поганцами, орущими как дьяволята. Просто грязные какие-то зверьки, вот они кто! Я тебе завтра покажу ее. Возьми и мне, что ли, стаканчик хереса, только сухого. Может, хоть он мне поможет. Весь день чувствую себя просто ужасно. Наверняка опять малярия возвращается. Сейчас ее любимое время, сам знаешь.

– Otro Tio Pepe, – невозмутимо проговорил юнец.

Порт наблюдал; зрелище того, как человек низводит себя до уровня механизма, становясь карикатурой на самого себя, всегда оказывало на него гипнотическое воздействие. Сколь бы ни были сопутствующие этому обстоятельства нелепы или ужасны, такие персонажи забавляли его несказанно.

В обеденной зале обстановка была неуютна и официальна до такой степени, каковая может быть приемлема лишь при условии, что обслуживание безупречно; здесь это было далеко не так. Официанты пребывали в апатии и двигались как сонные мухи. Принимая заказы, с трудом понимали даже французов и, уж конечно, ни к кому проявлять любезность не испытывали ни малейшего желания. Английской парочке был выделен столик поблизости от того угла, где обедали Порт и Кит: Таннера не было, он где-то развлекал свою француженку.

– Вот они, вот они, – зашептал Порт. – Ухом к ним повернись. Но постарайся, чтобы на лице не отражалось.

– О! Он похож на Ваше́ в юности, – сказала Кит, низко склонясь над столом. – Ну, на того, который бродил по Франции и резал на куски детишек, помнишь?