старых дырявых фермерских грузовиков Гамильтона. Заднее колесо велосипеда теряет сцепление с дорогой, а руль начинает раскачиваться в тщетных попытках выровнять идущий ко дну корабль. Время как будто замедляется – и мой велосипед кренится и заваливается набок, а меня заносит, словно я выполняю какой-то акробатический трюк. И как раз перед столкновением с землей, время ускоряется.
Мозг начинает действовать, вынуждая левую руку принять на себя всю тяжесть падения. Как настоящий герой, ладонь выскакивает в последнюю секунду, как будто хочет пообщаться с дорогой. К сожалению, той есть что сказать. Я слышу тошнотворный треск, перекрывающий общий грохот, а затем внезапно воцаряется тишина.
Глава 5
– Милый гипс, – лукаво произносит Лукас на следующее утро.
– Заткнись.
– В больнице позволили тебе самой выбрать цвет?
Гипс кислотно-зеленый, мой любимый.
– Нет, – лгу я. – Взяли первый попавшийся.
– Доброе утро, – говорит Джина с улыбкой, пытаясь скрыть, что пялится на Лукаса.
У нее плохо получается.
На нем светло-голубая рубашка, которая идеально оттеняет его загорелую кожу, и, судя по всему, Джина сейчас как раз думает об этом. В течение последних нескольких минут мы с Лукасом стоим на маленькой кухне, ожидая, пока сварится кофе. Клянусь, он сочится еще медленнее, чем обычно.
– О, боже! Доктор Белл, что случилось? – Наконец Джина отводит взгляд от Лукаса и замечает в комнате кислотно-зеленого слона.
– Вчера я попала в аварию на велосипеде. – Я пожимаю плечами, поднимая сломанное запястье. – Тротуар появился из ниоткуда.
Кроме того, у меня еще несколько ушибов на ребрах и приличная рана на лбу, которая в настоящее время заклеена соответствующим кислотно-зеленым пластырем. Как только я покину кухню, поменяю его на скучный бежевый, чтобы сбить Лукаса со следа.
Доктор Маккормик подходит к Джине и качает головой.
– Жаль слышать об аварии, Дэйзи. Твоя мама звонила и сообщила, что вы провели в больнице почти весь вечер.
Я стону про себя. Конечно, моя мама подумала, что было бы уместно связаться с моим боссом. В ее глазах я – двадцативосьмилетний ребенок.
– Ничего страшного. Всего лишь перелом дистального отдела лучевой кости, быстро восстановлюсь, гипс носить только шесть недель.
Он кивает.
– Боюсь, вам все равно придется вместе принимать пациентов, пока ты не поправишься.
Я оборачиваюсь, чтобы проверить, находится ли в этой крошечной кухне кто-нибудь еще, кроме Лукаса.
– Что?! – восклицаем мы, одинаково возмущенные этой идеей.
– Доктор Маккормик, – я стараюсь быстро реабилитироваться, – уверяю вас, мне не нужна его помощь в наблюдении за пациентами. Я вполне способна одна справиться с работой. – Чтобы доказать свою правоту, я достаю карту пациента, которую принесла на кухню, и зажимаю ее под мышкой. Отправляю батончик гранолы в рот, а затем свободной рукой тянусь за пустой кружкой. – Вуаля.
В этот момент батончик выскальзывает изо рта и со шлепком приземляется прямо на коричневые кожаные мокасины доктора Маккормика. Он качает головой, разворачиваясь и совсем не выглядя изумленным, хотя должен быть.
– Диана ждет вас в четвертой палате, – сообщает Мэрайя. – Не торопитесь. Я уже усадила ее на кушетку и надела халат.
Мы с Лукасом смотрим друг на друга, а затем вместе выходим из кухни.
– Послушай, нельзя игнорировать технику безопасности при езде на велосипеде, – говорит он, указывая на мой гипс. – Думаю, мои родители еще хранят старые тренировочные колеса Мэделин в гараже. Буду счастлив поделиться.
Я закатываю глаза и позволяю его словам оттолкнуться от моего силового поля, предназначенного не пропускать всякое дерьмо. Когда все это закончится, мне будет вдвойне приятно осознавать, что я победила его с одной здоровой рукой.
– Не могу поверить, что мы должны осматривать пациентов вместе, как будто мы стажеры первого курса. – Я толкаю его локтем, чтобы он убрался с дороги и я смогла бы первая взять карту Дианы.
– Ох, да ладно. Ты не понимаешь, как тебе повезло пойти со мной в смотровую. – Он смеется, но скрывает это громким кашлем. Мое сердце подскакивает, и я начинаю перекрывать его кашель своим. И вот мы, два ненормальных доктора, стоим в коридоре и находимся в шаге от того, чтобы нас заперли в разных мягких комнатах психбольницы. – Итак, какой план? – говорит он, меняя тему.
– Давай поочередно брать инициативу, – предлагаю я дипломатически. – Я буду первая.
– Конечно.
Вчера, пока я была в приемном покое, у меня оказалось достаточно времени, чтобы хорошенько обдумать свой трехэтапный план. Доктор Маккормик уже озвучил критерии для кандидата: внимательное отношение к людям и удовлетворенность пациентов. Последнее произойдет само собой после моей работы в клинике в течение нескольких недель и основательно поселится в сердцах моих пациентов. Первый пункт требует некоторой изобретательности, и у меня уже есть блестящая идея.
Каждый год в День города старшая школа Гамильтона устраивает ярмарку, что дает повод детям всех возрастов есть сладкую вату, пока их не стошнит. Родительский комитет приглашает компании брать в аренду торговые палатки, и я планирую забронировать одну для семейной клиники доктора Маккормика. Налаживание отношений с людьми – есть.
– Доктор Белл, вы уже закончили просматривать карту? Я никогда не видел такой врачебной преданности делу в отношении насморка, – отвлекает меня от мыслей Лукас.
Я закрываю карту Дианы и открываю дверь.
– Мисс Пекос, как вы себя чувствуете?
– Ужасно, – отвечает она с преувеличенным техасским акцентом.
– Что вас беспокоит?
– Заложенный нос, слезящиеся глаза. У меня невыносимая головная боль, которая проходит только когда я ложусь спать. И так уже третий день.
Я проверяю, нет ли у нее температуры.
– Мисс Пекос, похоже на простуду. Мы возьмем несколько анализов для подтверждения. Возможно, вам стоит набраться терпения, и она пройдет сама со…
– Нет! Так не пойдет! – Она разводит руки. – Видите ли, есть один парень. Сегодня вечером у нас должно быть третье свидание.
– Ну, если вы беспокоитесь, что это может быть заразно, вы всегда можете отменить…
– Нет, вы не понимаете. Это самый сексуальный парень, с которым я встречалась, и мне кажется, что сегодня вечером он хочет перевести отношения на новый уровень.
– Мне очень жаль, не знаю…
– Я не могу делать… это… с насморком и опухшими глазами! – Она выглядит почти безумной.
– Ну, если он хороший парень, – встревает Лукас, – он поймет. У вас же простуда.
Она смотрит на нас двоих так, как будто мы два идиота.
– Нет! Разве ни один из вас не встречался с кем-то настолько привлекательным, что это с трудом можно вынести? – Я сглатываю. – Будто даже не можешь находиться с ним в одной комнате. Руки потеют, сердцебиение учащается и… – Мы с Лукасом встречаемся глазами, а затем сразу отводим взгляды. – Я хочу, чтобы все прошло
