Читаем без скачивания Улики исчезают в полночь - Алина Кускова

Василиса попрощалась со всеми и побежала к припаркованной у офиса машине.

Юля Гатчина спать не собиралась. Жизнь после похищения Евы у нее стала бить ключом. Хорошо, что не по голове, как Рюмочкина. Она познакомилась с замечательной девушкой Василисой, они стали практически подругами. И еще у Юльки появился друг!

Бенедикт ей нравился и раньше, только Юля его воспринимала как соседа, одного из братьев, так, мимо проходящего молодого человека. А ведь он не просто человек! Он мужчина, и временами даже очень симпатичный. Вот Матвей грубиян. Юлька его остерегается. Бенедикт – другой, более мягкий, более уступчивый… Юльку смущало то обстоятельство, что братья подглядывали за Евой, но, глубоко вздохнув, она решила, что мужчинам любого возраста свойственно подростковое любопытство, и попыталась этим оправдать Беню. Он пошел на поводу у Матвея!

На самом деле, как Бенедикт признался Юле, Ева ему нисколько не нравилась. И в тот роковой для нее вечер он с братом оказались в кустах совершенно случайно. Уронили с балкона носки и полезли их доставать. Да, они сами стирают свои носки. Да, они такие молодцы! Да, конкретно он тот еще молодец! Юлька всегда это знала?! Вот здорово-то.

Юля покормила Эльвиру и налила себе чашку кофе. Спать не хотелось, настроение было великолепным, несмотря на то что его подпортил Рюмочкин. Так ему и надо! Он не любил Эльвиру. Вот Беня положительно относится к ее собаке. И та его тоже практически не замечает. Это очень благоприятный момент для их будущих отношений, обычно Эльвира никого не подпускает к Юльке с намерениями поцеловаться. О чем это она только думает?! У них с Карамазовым будут отношения?

Юлька вздохнула и подошла к окну. С одной стороны, ей хотелось бы чего-то большего. Но с другой стороны, когда ей жить личной жизнью? На ней собака и Василиса. И Ева, которая прекрасно к Юльке относилась, совесть не даст ей бросить поиски соседки. Поиски! За них же частным сыщикам следует платить! А что у нее есть? Пара тысяч рублей на пропитание. Если Юлька сэкономит и перейдет на кефир, то потратит вдвое меньше, чем предполагала. Достаточно ли будет Василисе тысячи? Об экономической стороне дела Юля и не подумала.

Вот для этого и нужен друг. Настоящий друг, который даст ей немного денег взаймы до приезда родителей. С такой просьбой Юлька может обратиться к Бенедикту, он ее обязательно поймет и поддержит. Все же очень приятно, когда есть к кому обратиться за помощью, когда есть кто-то, кто поддержит в трудную минуту… Юлька услышала копошение перед подъездом и посмотрела вниз.

Там тоже кто-то кого-то поддерживал, ведя за угол дома. Тот, кого поддерживали, еле волочил ноги, передвигаясь с трудом. Было невозможно определить пол друзей-товарищей, солнце одиноким лучом пыталось разбить предрассветную тьму. Юльке непонятные фигуры внезапно показались до боли знакомыми. Скрюченная фигура, еле двигающая ногами, напомнила ей Боблову, а высокая – Пугача.

Куда это они отправились в такую рань?! С Антониной Эдуардовной случился апоплексический удар, и заботливый участковый повел ее в ближайший приемный покой? Почему повел? За углом у него всегда какой-нибудь транспорт припаркован, чаще всего велосипед. Пугач повезет ударенную Боблову на велосипеде?! Да она его так отругает… Правда, в таком состоянии она вряд ли станет тратить силы на ругань. К тому же участковый Бобловой нравится как мужчина. Юлька усмехнулась, это видно невооруженным глазом, хотя та все старается скрыть от любопытной общественности.

Пугач настоящий друг. Когда Юльку хватит апоплексический удар, ее тоже будет кому поддержать.

Она доверит эту ценную миссию Бенедикту Карамазову… Странно все-таки, что Боблова упирается еле двигающимися конечностями. Впрочем, кому охота ехать в больницу на велосипеде?

Неужели ей Пугач разонравился? Такой представительный мужчина. Или у нее не апоплексический удар, а обыкновенные колики? У этой дамы столько желчи скапливается в организме за день, сколько у нормального человека не наберется за всю жизнь!

Василиса сказала, что для полноты картины Юле следует рассказывать сыщику все, что она увидела и услышала странного. Можно ли отнести к странностям судьбы появление участкового и его пассии во дворе ранним утром на двухколесном транспортном средстве? Вряд ли. Юля пожала плечами и отошла от окна.

Звездным было не только небо, но и образ Юльки Гатчиной из соседней квартиры. Она представлялась Бенедикту этакой сказочной феей-бабочкой, неожиданно выпорхнувшей в его сумбурную, холостяцкую жизнь. Никогда раньше он не замечал, какие у нее глубокие серые глаза. А этой ночью заметил. В полной темноте увидел такое… И понял, что Гатчина та девушка, которую он искал всю жизнь. Ладно, следует признаться честно, никого он не искал. К чему? У них с братом еще не тот возраст, когда требуется идти по ковровой дорожке под марш Мендельсона с девицей в белом платье и с дурацкой розой на завитых волосах…

А Юлька отлично бы смотрелась в белом платье!

Беня перевернулся на другой бок и уперся взглядом в плакат с полуголой красавицей. В свете ночника она показалась ему похожей на Юльку. Нет, Юлька даже лучше этой пышногрудой дивы. Лучше не потому, что красивее, Гатчину красавицей не назовешь, но все равно лучше.

Завтра рано вставать на смену, а он никак не может уснуть! Такое с ним второй раз в жизни. Первый раз Бенедикт Карамазов страдал бессонницей, когда мать, производившая уборку в квартире братьев, бездумно сорвала все плакаты со стен спальни. В непривычной обстановке цветочных обоев Беня с Мотей с трудом уснули, словно лишились чего-то дорогого и близкого.

Плакаты – его детство и юность. Правильно мать говорит, пора повзрослеть. Завтра же он избавит стены от подросткового китча. Матвей конечно же возмутится. Но он и ему скажет, что пора взрослеть. Почему, собственно, он станет ждать до завтра, когда сорвать этих пышнотелых баб, мешающих развиваться его личной жизни, можно сегодня?! Бенедикт решительно встал и принялся за дело.

Матвей приоткрыл сонные глаза.

– Ты чего, Беня?

– Можешь не говорить мне, что я сдурел! – заявил брат, отдирая с корнем от стены фотографию голливудской дивы.

– И не скажу, – пробормотал тот, отворачиваясь к стене, – ты не сдурел, ты влюбился.

Бенедикт на мгновение замер с плакатом в руках, после чего скомкал его и направился на кухню, чтобы выбросить. У окна, разглядывая звездное небо, он остановился. Внизу раздался какой– то шум. Смутное предчувствие беды нахлынуло на Бенедикта: с Юлькой что-то случилось! Какой-то черный тип пытается ее куда-то утащить! Бедная девчонка слишком много знала! Что же он стоит?!

Беня выкинул комок, бывший когда-то плакатом, и побежал на улицу.

На двор осторожно прокрадывался рассвет. Солнце прямой лучевой наводкой разбивало свинцовые тучи мрака и освещало округу. Беня огляделся по сторонам, Юльки и черного типа нигде не было видно. Но от угла дома неожиданно резко отъехал джип с одним пассажиром и, естественно, водителем за рулем. Через тонированные стекла лиц не было видно, но Беня был уверен, что в автомобиле сидела Юлька!

– Юлька! – позвал он ее. – Юлька! – И попытался догнать машину…

Он поздно спохватился, что не запомнил номер автомобиля. Правда, марку, как профессиональный водитель, знал хорошо. Хлопнув себя по карману, Беня обнаружил, что забыл телефон дома. Нужно же позвонить, предупредить инспекторов ДПС, чтобы задержали опасного преступника с жертвой! И Беня кинулся обратно к дому.

Юлька выходила из своего подъезда с собакой как ни в чем не бывало.

– Ты?!

– Ты?!

Они оба удивились. Первым опомнился Бенедикт, ринувшийся обнимать соседку.

Ротвейлерша, глядя на это проявление чувств, грозно прорычала и замолчала, не двигаясь с места.

– Это я не потому что потому, – попытался объяснить девушке Беня. – А потому что подумал, что тебя украли и увезли на «джипе-чероки» черного цвета предположительно одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года выпуска… А ты сопротивлялась еле двигающимися конечностями…

– Еле двигающимися конечностями? – переспросила Юлька, которую внезапно озарила светлая мысль. – Значит, ты тоже видел, как кто-то кого-то увозил? Не на велосипеде, а на джипе?

– Видел, – кивнул Беня, – и подумал, что тебя.

– Нет, не меня. Это, наверное, Перепелкины уезжали, – улыбнулась своим мыслям Юлька. Вот он, настоящий друг! Увидел и кинулся ее спасать. Увидел, значит, не спал. – Почему ты не спал?!

Бенедикт пожал плечами. Не говорить же ей правду. Хотя почему бы и не сказать, у Юльки тоже на лице отпечаталась бессонница.

– Наводил порядок в комнате.

Юлька улыбнулась. Ротвейлерша, вдохновленная ее улыбкой, принялась скакать возле ног, требуя снять ее с поводка. Юля отстегнула поводок и предоставила ей полную свободу. Во дворе никого нет, пусть собачка побегает. Потом, когда выйдет дворник, придется ее пристегнуть. Но пока он не вышел…