пораньше лечь спать. От ужина отказалась, и это стало ее ошибкой.
Догадливая Фефа мигом уложила Машу спать, собрала ужин и понесла его в комнату Анны.
– Ну зачем, Фефа, – простонала та, когда перед ней возник поднос с вкусно пахнущей снедью.
– Затем, – коротко ответила няня, ставя поднос на кровать.
– У меня сил нет есть.
– И не будет, пока не поешь.
С трудом Анна впихнула в себя пару ложек каши и взмолилась:
– Не заставляй, ладно? Не лезет в горло.
Но пытаться отделаться от Фефы было пустой тратой времени.
– Не уйду, пока не расскажешь, что за кручина тебя гложет.
– Сегодня убили Макара Бездельного, – сдалась Анна.
Ахнув, Фефа закрыла рот рукой.
– Теперь не знаю, как сказать Саше.
Фефа начала что-то говорить, но замолчала и прислушалась.
– Никак в дверь стучат. Пойду открою.
На пороге стояла Саша.
– Здравствуйте, вы не знаете, где Макар? Мне кажется, с ним что-то случилось.
Фефа посторонилась, пропуская ее в дом.
В ту ночь они не спали совсем. Ревели, обняв друг друга и стараясь рыдать не слишком громко, чтобы не разбудить Машу.
Побег
Следующий допрос Юрия Горовица снова не дал значительных результатов. Признаваться в ограблении сберкассы Щелкун не собирался, причем выкручивался довольно ловко.
– Да понятно, чего он упирается, – горячился Лазута. – Они двоих убили. Зачем ему вешать на себя новые убийства?
– Какая ему разница, одно или два. Он зарезал милиционера. Это все перекрывает, – не соглашалась с ним Анна. – Нет, убийства ни при чем.
Она по-прежнему была уверена, что в поведении Горовица кроется какая-то загадка, и пыталась ее разгадать.
Для начала она снова отправила двух сержантов опрашивать жителей близлежащих домов. Чтобы расколоть Щелкуна, надо припереть его доказательствами участия в ограблении кассы. А значит, нужны новые свидетельства.
Вечером она присоединилась к обходу.
На календаре уже мелькал июнь, а погода стояла такая, словно и маем еще не пахло. Обычное дело для Ленинграда. Втянув голову в плечи и кутаясь в тужурку, Анна шагала вдоль трепещущей под дождем Невы и думала о том, что Саше стало бы легче, будь у нее ребенок от Макара. Если бы не Маша, тоска по Егеру была бы невыносимой. Вроде нельзя сравнивать, но ведь ей тоже ничего не известно о Каме. За прошедшие с их последней встречи пять лет он не обозначился ни разу. Ни единой весточки не передал, так что она, возможно, мечтает о том, кого уже нет в живых. Саша, Саша… Любящая невеста, которая так и не стала женой.
Один из милиционеров ждал ее под козырьком парадного.
– Парадное, – хмыкнула Анна, глядя на неказистую кривую дверь, ведущую в дом.
Уже давно все парадные стояли заколоченными, но хотя язык не поворачивался назвать черный ход этим гордым словом, ленинградцы привыкать к новому названию «подъезд» не собирались. А все потому, что оно, по их мнению, было словечком московским, а потому – плебейским и их города недостойным.
– Здравия желаю, – козырнул он и с ходу доложил: – Кажется, есть. Только без вас ее не расколоть.
– Кто такая?
– Дамочка одна. Спрашиваю ее, вижу – мнется. Говорит, мол, ничего не знаю, ничего не видела. Но я-то чую, что врет. Попрощался, а сам к соседям. Завел разговор, то да се. Ну одна и сказала, что вроде примерно в нужное нам время дверь у этой дамочки открывалась. Замок у них скрипучий, слышно. А соседка эта рано просыпается. Поэтому слышала, как в квартиру кто-то зашел.
– Точно зашел, а не вышел?
– Клянется, что да. Сначала ключ проскрипел, а потом дверь хлопнула.
– Раз ключ, значит, не чужой. Наверное, хозяйка откуда-то возвращалась.
– Так в том все и дело! В это время все на работу идут, а она возвращалась. Конечно, ничего преступного нет, но почему тогда сказала, что всю ночь дома была и никуда не выходила?
– Молодец, сержант! – похвалила Анна.
– Младший пока, – смутился парень.
– Поверь, надолго в младших не засидишься. Пойдем, поговорим.
– Предупредить хочу. Пока мы разговаривали, у нее муж вернулся. Я спросил – ответил, что из командировки. Вот я и подумал, что лучше вас дождаться.
– Правильно подумал. Женщине с женщиной проще договориться.
В нужной им квартире было тихо, но дверь открыли быстро.
– Опять вы? Я же сказала, – недовольно начала красивая брюнетистая дамочка.
– Простите, но нам необходимо поговорить еще раз, – перебила Анна, доставая удостоверение.
– Хорошо, проходите в кухню, – поджала губы хозяйка. – Муж только что уснул, не хочу его тревожить. Он ответственный работник, ему нужен покой.
– Подожди снаружи, – шепнула Анна сержанту и пошла следом за женщиной.
– Я уже сказала товарищу милиционеру, что ничем не могу помочь, – твердо произнесла брюнетка, усаживаясь на стул и не предлагая сесть Анне.
Та села сама.
– В то утро вы возвращались от любовника?
– Что? – взвизгнула дамочка. – Да как вы смеете?
– Не кричите, мужа разбудите. А вы ведь этого не хотите, не так ли?
Женщина зажала рот рукой. В глазах мелькнул страх.
– Я не собираюсь выдавать вас, но мне нужны показания.
– Если дам показания, муж все равно узнает, – пролепетала женщина.
– Не узнает. Обещаю.
– Курите? – спросила женщина, вставая и отходя к окну.
Анна покачала головой.
Хозяйка закурила, выпуская дым в форточку.
– Я стараюсь вернуться до того, как проснутся соседи, но в этот раз задержалась. Не хотелось домой, понимаете? Боялась, что встречу кого-нибудь, поэтому пошла не через двор напрямую, а вдоль стены, от парадного к парадному. Дом высокий, и по утрам там всегда тень. Мне оставался один переход, и тут я увидела двух мужчин.
– Куда они шли?
– Один зашел в крайнее парадное, а второй – через проход в следующий двор.
– Вы из разглядели?
– Того, кто пошел дальше. Когда ваш сотрудник показал портрет, я сразу узнала. Мой муж – еврей, поэтому семитские черты я узнаю с первого взгляда.
– К кому мог пойти другой?
– Честно говоря, точно не знаю. Варя сдает комнату на первом, Николавна – угол на последнем. Но их может быть больше. Сейчас все стараются уплотниться, чтоб не уплотнили. Пускают вроде как родственников пожить, а сами деньги берут.
– Его описать можете?
– Нет. Он далеко был.
– А как же вас не заметили? – удивилась Анна. – Светло было.
– О! – горько усмехнулась женщина. – Я – стреляный воробей. Умею сливаться со стенами. – И, повернувшись к Анне, присмотрелась.
– Вы ведь не замужем, так?
– И что?
– Нет, я не о том, что тоже будете изменять мужу, когда вашему браку стукнет десять лет. Я другое вижу: вы очень одиноки, но не отчаиваетесь. Любите и ждете кого-то.
Наверное, Анна выдала себя. Женщина довольно улыбнулась.
– За то, что вы дали обещание не посвящать моего мужа, скажу вам еще кое-что: вы скоро встретите его.
– Кого?
– Того, кого ждете.
Из квартиры неверной жены Анна вышла в задумчивости.
– Ну что там? Удалось разговорить? – выскочил из-за угла младший сержант.
– Надо вызывать подкрепление. Беги – звони!
Через час они взяли еще одного из грабителей, и у сыщиков появилась надежда прижать Горовица к стенке.
Кололся тот тяжело. По капле. Анна видела, как его корежит от страха. Она по-прежнему была уверена: Щелкун боится кого-то и почему-то не сомневалась, что именно Стратега.
И все же Березин с Лазутой дожали его.
– Сломался, падаль, – сообщил довольный Иван. – Его дружок столько наболтал, что дальше изворачиваться – только срок увеличивать. Да и дамочка твоя вовремя со своими показаниями появилась. Теперь повезем Щелкуна на следственный эксперимент. Поедешь? Березин сказал: если захочешь.
– Поеду.
На место преступления
