Читаем без скачивания Заговор - Май Цзя

– А Бин! Ты – потрясающий!

После этого я обнаружил, что по щекам текут слезы.

Люди постарше с моей родины помнят, как «японские черти»13, встретив в Нанкине сопротивление и потеряв немало людей, предприняли ряд ответных мер, таких, как знаменитая Нанкинская резня14 и т. п. Когда они пришли в наш уезд, то продолжали свою месть: жгли, грабили, убивали, насиловали – все, что можно было сделать плохого, они сделали. Моей семье повезло, потому что отец был прекрасно осведомлен и успел отправить меня с мамой и двумя сестрами в деревню под городом Уси, где мы и прожили больше года. Наша деревня находилась на берегу озера Тайху, народ здесь занимался в основном рыболовством. С наступлением зимы рыба пряталась на дно озера, поэтому рыболовы часто возвращались с пустыми руками. И только мой дядя никогда не приходил с пустыми руками, в его корзине всегда лежали немыслимо огромные рыбины и другие свежие продукты. Причиной этого был особый трюк дяди при зимней ловле рыбы: он по хаотичным пузырькам на поверхности воды мог понять, какие исходят от рыб, впавших в зимнюю спячку, а какие нет. Затем он бросал сеть туда, где были «пузырьки рыб», и те оказывались в ловушке.

То, как А Бин искал вражеские радиостанции, напомнило мне этот прием. Он не только мог из множества пузырьков выделить те, которые были «рыбьими», но и умел по пузырькам определить, какая именно это рыба. Другими словами, он не только знал, что под пузырьками есть рыба, но и то, карп ли это, карась или какой другой вид.

Без сомнения, А Бин был на голову выше моего дяди.

Как я уже говорил, единой мечтой всех сотрудников подразделения 701 было стремление к победе. До прихода А Бина в аппаратную никто не знал, как ее одержать, однако с момента его появления там все словно прозрели. В тот день А Бин провел в аппаратной восемнадцать часов, выкурил четыре пачки сигарет, нашел три вражеские радиостанции на пятидесяти одной частоте. Он находил примерно по три частоты в час, и это было равноценно общему результату усилий всех сотрудников отдела радиоперехвата за десять с лишним дней.

Какой восхитительный душевный подъем, как трудно поверить в происходящее!

То, что происходило потом, нетрудно представить. Каждый день А Бин приходил в аппаратную, освежал в памяти свои записи, и в самый плодотворный день – это был восемнадцатый день его работы – он обнаружил пять радиостанций и восемьдесят две частоты. Самое странное заключалось в том, что с того момента количество найденных радиостанций стало сокращаться с каждым днем и на двадцать пятый день результат оказался нулевым. На следующий день ничего не изменилось, А Бин трудился все утро, но ничего не нашел. После обеда он отказался идти в аппаратную, так как считал, что все каналы уже обнаружены.

Неужели это так?

На стене висела таблица статистики прогресса, в глаза сразу бросался тот факт, что на тот момент мы уже обнаружили и взяли под контроль восемьдесят шесть вражеских радиостанций с общим количеством одна тысяча пятьсот шестнадцать каналов. Из них А Бин нашел семьдесят три станции с тысячей тремястами девятью частотами, найденное им число радиостанций составляло восемьдесят шесть процентов и каналов – восемьдесят семь процентов от общего количества. Но, согласно имеющимся у нас данным, существовало еще как минимум двенадцать не раскрытых нами станций, которые к тому же относились к системе высшего руководства вражеской армии.

С одной стороны, имелись документы, в которых не было ни малейшего сомнения и которые утверждали, что есть еще вражеские радиостанции, а с другой стороны, был уверенный в себе и заслуживающий абсолютного доверия А Бин, утверждавший, что все станции найдены. Как могла сложиться такая ситуация? Начальник отдела собрал всех специалистов на совещание, они долго обсуждали и анализировали, после чего пришли к единому мнению, что имеется только одна вероятность: не обнаруженные радиостанции, несомненно, в корне отличаются от уже найденных, иначе А Бин не опустил бы руки.

Но в чем же это отличие?

Никто не мог ответить.

Совещание завершилось безрезультатно.

На следующий день я не повел А Бина в аппаратную, а попросил автомобиль, чтобы вывезти его развеяться. Конечно, лучше было бы попасть в тутовник, о чем я думал изначально, но после долгих поисков я повез его во фруктовый сад. Я не буду писать вам, где он находится, потому что после выхода книги кто-нибудь сможет понять, где находится наше подразделение 701 – на юге или на севере? На юго-востоке или северо-западе? Там, во фруктовом саду, мы дышали свежим воздухом и болтали. А Бин радовался, словно ребенок, я же напоминал обеспокоенного отца. Перед тем как уехать оттуда, я рассказал А Бину историю о том, как мой дядя ловил рыбу. Последнюю часть истории я выдумал, она была сказочной, но А Бин слушал как зачарованный, принимая ее за правду.

Я сказал:

– Однажды зимой мой дядя, как обычно, отправился на озеро ловить рыбу, но несколько дней подряд ему не удавалось увидеть «пузырьки рыб». Из этого мой дядя сделал вывод, что вся крупная рыба уже была поймана им, поэтому он вернулся домой, и его семья стала питаться сушеной рыбой. Но однажды его внук пошел играть на озеро и увидел целую стаю рыб, резвившихся на мелководье у берега. Значит, в озере еще было много рыбы, просто они стали более хитрыми, они понимали, что если продолжать жить на дне, то рано или поздно дядя их выловит, поэтому рыбы уплыли со дна озера, выплыли из глубоких вод и обосновались на прибрежном мелководье. И хотя там было прохладно, но пространства хватало, не нужно было дышать изо всех сил, чтобы выжить. А если не дышать изо всех сил, то и пузырьки не будут образовываться и дядя их не найдет.

Так я дал А Бину понять, что причиной, по которой мы еще не нашли двенадцать радиостанций, является то, что они, «как и хитрые рыбы», спрятались, и спрятались в таком месте, о котором мы и не думаем. Где же? Сейчас есть только один способ обнаружить их, но это будет не просто. Я спросил А Бина, хочет ли он попробовать. Он ответил:

– Поехали!

То есть он хотел попробовать.

На обратном пути я специально нашел почту и отправил маме А Бина сто юаней. Я сказал ему, что это не мои личные деньги, а деньги многих сотрудников подразделения 701, они, как и я, все надеются, что он поскорее отыщет эти радиостанции. Я верил, что эти мои слова и действия имели смысл, потому что А Бин был примерным сыном, ценившим дружеское отношение, и он всегда старался отблагодарить за добро.

Когда мы вернулись в горы, я из принес архива восемь огромных ящиков записей – это были материалы по тем двенадцати радиостанциям, которые мы до сих пор не смогли обнаружить. Я поставил их перед А Бином:

– Сейчас твоя задача – слушать эти записи. Снова и снова тщательно прослушивать. Но что надо слушать? Не особенности звуков, а то, как телеграфист передает сигналы. Я уверен, что ты сможешь распознать, сколько этих телеграфистов и какими характерными особенностями обладает каждый из них.

Я размышлял так: раз мы решили, что двенадцать радиостанций противника высшего уровня коренным образом отличаются от остальных, это означает, что мы не можем для их поиска использовать старый, привычный способ, который мы вывели на основании качества звука аппаратуры противника. Следует найти проложенный ими совершенно новый путь. И если А Бин распознает характерные особенности стиля телеграфистов, то это можно будет считать лучшим решением.

Так-то оно так, но всем понятно, что сделать это труднее, чем подняться в небо.

Естественно, теоретически, когда телеграфисты рукой набивают сообщения, это похоже на то, как мы говорим с помощью рта: у разных людей разное произношение и все немного отличаются друг от друга. Но на самом деле эта разница микроскопическая, очень трудно отличить одного от другого. Можно сказать так: в мире нет более простого кода, чем морзянка, этот язык образован лишь двумя звуками – «тук» и «так». Из-за ее чрезмерной простоты, хотя азбука Морзе и является профессиональным языком и нужно пройти особое обучение, ею может овладеть и обычный человек. Все находятся на одном уровне, трудно сформировать отличие, и даже если отличие будет, то оно будет такое незначительное, что на примитивном уровне ощущаться не будет. За почти пять лет работы в отделе радиоперехвата я могу расслышать лишь, что телеграфист набивает сообщения как по маслу и использует малоупотребимые движения, например: часто пять «тук» подряд набивают как шесть – «тук-тук-тук-тук-тук-тук». В коде Морзе нет знаков из шести «тук», это отдельный знак, к счастью, он не вызывает никакой двусмысленности, обычно сразу ясно, что это «пять». Именно так я «познакомился» с таким телеграфистом: каждый раз, услышав шесть «туков», я понимал, что это он заступил на смену.

Однако необычных телеграфистов было мало, особенно на радиостанциях высокого уровня таких «хитрецов» давно уже выгнали. Поэтому хотя я так и говорил, но в душе понимал, что отделить по стилю набивания кода телеграфистов одного от другого сложнее, чем подняться в небо. И даже зная все самые высокие и низкие тайны мира, все равно не сможешь это сделать.