в машине.
Тогда сержант Пилипенко вытащил ее за шиворот и поставил у своей ноги.
— С тебя, конечно, взятки гладки, — произнес он. — Но будешь проходить у меня свидетелем.
Дело в том, что слово «взятка» недаром соскочило с языка сержанта Пилипенко-младшего, сына покойного старшины Пилипенко-старшего. Он был взяточником и надеялся недурно поживиться, припугнув семейство Лаувазанцев.
Но тут автомашина Леши сделала круг по площади и не спеша покатила к себе домой, так сказать, на конюшню. Без водителя.
Пилипенко побежал было за пустой машиной, не догнал ее и отпустил Эсти, потому что у него не осталось вещественных доказательств.
А машина, останавливаясь на красный свет, не задавив ни одного пешехода, ни разу ни с кем не столкнувшись, добралась до дома Куплинга, который уже ждал ее у подъезда.
— Добро пожаловать, глупышка, ~ приветствовал ее Леша.
Он забрался под щиток управления и достал оттуда фотографию сержанта Пилипенко, которую тот когда-то подарил тетке Эльвире в знак ухаживания.
Оставив машину у подъезда, Леша включил человекоискатель, и, когда Адик повел ее по улицам города, она пользовалась любой возможностью, чтобы отыскать в городе сержанта Пилипенко — такое ей задал задание ее хозяин.
Вот она его и отыскала.
А потом сама вернулась домой, потому что в ней включилась другая программа — возвращения.
Леша погладил машину, и ей это было приятно.
Некоторые люди в городе видели, как Пилипенко поймал на площади малолетних хулиганов, и по Гусляру покатились дикие слухи о том, что Куплинг сделал себе машину из ворованных частей, а Лаувазанцы ее украли, потому что это их специальность.
Слухи об этом дошли до дяди, Претория Лаувазанца, и он чуть было не выпорол юношу.
Но перед тем как выпороть, дотошно его допросил.
И узнал, что машина у дяди Леши странная — совсем новая, скорости не переключаются, как в «Мерседесе», движок бесшумный, сама перед милицией останавливается.
И тогда дядя Лаувазанц бить племянника не стал, а велел обеспечить постоянное наблюдение за машиной и Куплин-гом.
Преторий Лаувазанц был человеком мудрым и знал, что рано или поздно любой преступник расколется и чем-нибудь себя выдаст. А так как Адик с мамашей жили в одном дворе с Лешей, обеспечить наблюдение оказалось нетрудно.
Впрочем, события разворачивались так быстро, что мучиться не пришлось. Три дня Адик смотрел за тем, как машина выезжает со двора. Дальше наблюдение подхватывала Эсти.
Именно ей принадлежало странное наблюдение или даже открытие.
— Адик, — сказала она, когда друзья сидели на земле, спиной к навесу автобусной остановки и курили. — Адик, он не заправляется.
— Как так не заправляется? — удивился Адик.
— За три дня он ни разу не подъехал к заправке. Я своим глазам сначала не поверила, а потом пошла к Кольке на заправку, и он подтвердил: ни разу Леша твой на заправку не заезжал.
— Значит, у него дома цистерна стоит?
— Скажи лучше — нефтяная скважина.
— А что? Без нефтяной скважины теперь редко кто обходится. Особенно в нашем государстве.
— Пошли поглядим, что у нее внутри, — сказал Адик.
Это была хорошая идея, но осуществить ее удалось только ночью.
Адику даже свистеть не пришлось. Эсти уже ждала его на улице.
Машина Куплинга стояла под фонарем, так настояла тетя Эльвира. Она обещала всю ночь выглядывать наружу. Но сама крепко спала.
Адик отвинтил крышку от бака.
Понюхал. Потом взял веточку с земли и сунул ее внутрь.
Вытащил. Еще раз понюхал.
— Нет, не бензин, — сказал он.
Девочка тоже понюхала веточку, потерла ее пальцами, снова понюхала.
— У меня нюх звериный, — сказала она. — Никакого бензина. А палочка мокрая. Значит, бак полон воды.
— Вот гад! — возмутился Адик. Он теперь сильно не любил Лешу. По разным причинам. Унижение занимало среди них не последнее место.
— А чего ты сердишься? — спросила Эсти.
— На воде ездит! Это же надо!
— А разве можно на воде ездить?
— Изобретатель!
В это единое слово Адик вложил все презрение простого человека к выкрутасам интеллигента.
— Большие деньги можно зарабатывать, — озвучила Эсти мысли Адика.
— А может, это не просто вода, — произнес Адик, — а спецвода. Она только кажется водой.
— Где же он ее берет? — спросила Эсти.
— Наверное, скважину прорыл. Выкопал и качает. А никто ее от воды отличить не может. И мы в дураках, а он в Москве секрет продаст.
Эсти отрицательно покачала головой.
— Так не бывает, — сказала она.
Наверху открылось окно, и тетка Эльвира, которая вдруг проснулась от предчувствий, высунулась и завопила на весь двор:
— Ты у меня только поугоняй, поугоняй!
Пришлось бежать.
Эсти пошла в лес, она ночами порой ходила повидаться с родителями, иногда и поохотиться с ними, а Адик решил, что пора отдать свой секрет старшим. Он все же был членом семьи и понимал, что если утаишь, а потом все откроется, наказывать будут его.
Дядя Преторий Лаувазанц принимал ванну, но племянника, который сказал, что у него срочные новости, к дяде пропустили.
Дядя считал, что с подопечными надо быть строгим, но нельзя доводить детей до отчаяния. Пускай на что-нибудь надеются. Весь город знал, что Леша собрал машину из консервной банки, а это было неправильно, это нарушало порядок. У человека должна быть машина соответственно его положению и бабкам, в смысле деньгам. А Леша был бедный. Лешу надо было поставить на место.
И вы можете себе представить, какая буря поднялась в справедливой душе дяди Претория, когда Адик заявил, что машина — обманка. Никакой машины нет, а есть детская игрушка, которая ездит на воде. Ха-ха, как говорят французы!
Эти презрительные слова не означали, что дядя Преторий не заинтересовался. Еще как заинтересовался. Он всегда гордился тем, что его нюх не подводит. Почуял, значит, было что чуять. И нет ничего удивительного в том, что он на следующее утро лично явился к сараю Леши Куплинга, который там кое-что изобретал, чтобы сгонять на машине к озеру Копенгаген. Машины надо испытывать в сложных условиях.
— Значит, ездим? — спросил дядя Преторий, не поздоровавшись.
Его живот навис над Лешей, который сидел на корточках рядом с машиной, и закрыл солнце и небо.
— Ездим, — вякнул из-под дяди Леша.
Ему бы сейчас сказать, как Диоген римскому солдату: «Отойдите, вы мне солнце загораживаете». Но Лешенька из школьной программы помнил, как печально закончилось все для Архимеда.
— Слухи ходят, — сказал дядя, — что машина у тебя неполноценная.
— Неполноценная, — согласился Леша.
— Шутки с водой позволяешь.
— Разве это шутки? — ответил Леша.
— Специальная вода, говоришь?
— Кому как.
— Замена бензину?
— Это вам Адик сказал?
— Какой Адик? Какой такой Адик? Ты мне
