– Надеюсь найти подходящее понятие, – ответил калебан.
– У вас достаточно времени для этого? – спросил Мак-Кей.
– Понятие времени затруднительно. Время обладает неизвестным качеством, которое мы обозначим как протяженность, субъективным и объективным измерением. Все это очень туманно.
– Я хочу спросить официально, – сказал Мак-Кей. – Млисс Эбнис, вы понимаете, что убиваете этого калебана?
– Исчезновение и убийство не одно и то же, – ответила Эбнис. – Так ведь, Фанни Мей?
– Между различными уровнями «я» существует огромное несоответствие эквивалентности, – сказал калебан.
– Я спрашиваю вас о всех видах, Млисс Эбнис, – сказал Мак-Кей. – Может ли калебан, которого зовут Фанни Мей, объяснить последствия ваших действий, которые, как он сам указывает, приведут к его Окончательному исчезновению. Вы называете это прерывистостью, что одно и то же.
– Вы только что слышали, что нет никакого эквивалента.
– Вы не ответили на мой вопрос.
– Вы сами запутались в своей хитрости.
– Фанни Мей, – спросил Мак-Кей. – А имеют ли действия Млисс Эбнис последствия…
– Мы связаны договором, – ответил калебан.
– Видите! – с триумфом воскликнула Эбнис. – Фанни Мей считает себя связанной договором, и вы вмешиваетесь в дело, которое вас совсем не касается. – Она сделала знак кому-то, находящемуся в туманном отверстии прыжковой двери. Мак-Кею не было видно, кто это был.
Внезапно отверстие стало вдвое шире. Эбнис отступила с сторону. В поле зрения Мак-Кея остались половина ее лица и один глаз. На заднем плане теперь была видна большая группа зрителей. К гигантскому «половнику» из прыжковой двери выбежала характерная фигура паленки. Сотни крошечных ножек несли его массивное тело. Из передней части снабженного круглыми глазами корпуса выступала единственная рука, в двупалой ладони был зажат бич. Рука просунулась через отверстие прыжковой двери, без усилия таща за собой бич, взмахнула им в воздухе и ударила. Бич хлестнул «половник».
Кристаллический рой флюоресцирующих зеленых искр захлестнул всю видимую часть калебана. В следующий момент этот фейерверк вспыхнул каскадом света, потом потух.
Из отверстия донесся стон экстаза.
Мак-Кей тщетно пытался совладать с поднимающейся в нем волной холодной ярости, потом прыгнул вперед, решительно схватил бич и рванул его. Прыжковая дверь тотчас же закрылась, и отрезанная рука паленки вместе с бичом упала на пол помещения. Рука вздрагивала и извивалась, как змея, но ее движения становились все медленнее и медленнее. Потом она замерла окончательно.
– Фанни Мей? – сказал Мак-Кей.
– Да?
– Бич ударил вас?
– Объясните, что такое «ударил»?
– Повлиял ли бич на вашу субстанцию?
– Что-то в этом роде.
Мак-Кей подошел поближе к «половнику».
– Опишите ваши ощущения.
– У вас нет для этого подходящих понятий.
– Попытайтесь.
– Я вдохнула вещество бича, выдохнув собственное вещество.
– Хорошо. Вы можете описать реакцию, вашу психологическую реакцию?
– Нет общих психологических понятий.
– Но какая-то реакция есть, черт побери!
– Бич несовместим с гааск.
– С чем?
– Нет общих понятий.
– Что значил рой зеленых искр, возникший, когда бич ударил вас?
– Объясните, что такое «рой зеленых искр».
Мак-Кей попытался описать, что он видел.
– Вы наблюдали этот феномен? – спросил калебан.
– Я видел это.
– Невероятно!
Мак-Кей заколебался, когда ему в голову пришла странная мысль. Может быть, мы для калебана так же невещественны, как и он для нас? Он задал вопрос.
– Все формы жизни обладают субстанцией, соответствующей их квантовому существованию, – ответил калебан.
– Но вы видите нашу субстанцию, когда смотрите на нас?
– Затруднение. Ваши товарищи по виду уже задавали этот вопрос. Нет никакого определенного ответа.
Мак-Кей вздохнул.
– Попытаемся как-нибудь иначе, – сказал он. – Имеется место, куда вы можете перенестись вместе со своим… своим домом и где Млисс Эбнис не сможет вас настигнуть?
– Отступление возможно.
– Ну, тогда сделайте это!
– Не могу.
– Почему не можете?
– Договор запрещает это.
– Да нарушьте же этот проклятый договор!
– Нечестность действий вызовет окончательное исчезновение всех мыслящих существ на этом уровне.
Мак-Кей воздел свои руки в жесте отчаяния и почувствовал, как во время этого движения дрожь прошла по телу, а в гипофизе взорвался сигнал дальней связи. Начало поступать сообщение, и он осознал, что его тело впало в транс и что он стоит тут, бормоча и клохча; а по его телу пробегает мелкая дрожь.
Но на этот раз он не рассердился на вызов.
– Говорит Гайчел Сайкер, – сказал абонент.
Мак-Кей представил себе сидящего в кресле у удобного письменного стола шефа поискового отдела, проворного маленького лаклака, вспомнил, как выглядит их боевой предводитель, его изможденное лицо, как его массирует великолепное кресло-робот, как он вызывает своих лакеев одним нажатием кнопки…
– Нашли время для вызова, – сказал Мак-Кей.
– Я вам чем-то помешал?
– Конечно, вы давно уже должны были получить сообщение Фурунео…
– Что за сообщение?
Мак-Кей озадаченно замолк. Никакого сообщения от Фурунео?
– Фурунео давно ушел, чтобы…
– Я вызываю вас, – нетерпеливо сказал Сайкер, – потому что не получил от вас никакого сообщения. Люди Фурунео уже обеспокоены. Откуда должен был прийти Фурунео и как?
Мак-Кея озарило. Он спросил:
– Где родился Фурунео?
– На Ланби. А почему вы это спрашиваете?
– Я думаю, что мы отыщем его там. Калебан с помощью своей зейе-системы отправил его домой. Если он сам не свяжется с вами, тогда пошлите за ним. Он должен…
– На Ланби только три тапризиота и одна прыжковая дверь. Это окраинная планета, словно специально созданная для отшельников…
– Это объясняет задержку сообщения. Теперь: ситуация здесь выглядит следующим образом… – Мак-Кей стал объяснять проблему своему собеседнику.
– Вы думаете, это связано с окончательным исчезновением калебанов? – прервал его тот.
– Получается так. Все данные говорят за это.
– Ну, может бить, но…
– Можем ли мы позволить себе ваше «может быть», Сайкер?
– Лучше подключить к этому делу полицию.
– Мне кажется, Эбнис надеется, что именно так мы и сделаем.
– Почему?
– Кто напишет донос?
Тишина.
– Вы понимаете, что я имею в виду? – настаивал Мак-Кей.
– Что вы вбили себе в голову, Мак-Кей?
– Нам во что бы то ни стало надо сохранить калебана. Но если мы поступим по закону, это уже не будет играть никакой роли, не так ли?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
