— Что с костями?
— Конфискованы для сохранности, разумеется. Индонезийцы закрыли раскопки. Это ведь их пещера, в конце концов.
— А образцы ДНК в номере отеля, в пакетиках?
— Они были конфискованы и уничтожены.
Поль промолчал.
— Как вы оказались на улице? — спросил костюм.
— Вышел.
— А почему голым?
— Решил, что только так меня оставят в живых. Это был единственный способ показать, что у меня нет с собой образцов. Я истекал кровью. И знал, что за мной все равно придут.
— Вы умный человек, мистер Карлсон. Значит, вы решили, что надо оставить им образцы?
— Да.
Мужчина в костюме встал и вышел.
— Большую часть, — прошептал Поль.
* * *
По дороге в аэропорт Поль попросил таксиста остановиться. Расплатившись, вышел. Приехал на автобусе в Бенгали, а там нанял такси до Pea.
В Pea он сел на автобус, и когда тот покатился по дороге, Поль крикнул:
— Стой!
Водитель нажал на тормоз.
— Извините, — объяснил Поль. — Я кое-что забыл.
Он вышел из автобуса и зашагал обратно в город. Слежки за собой он не заметил.
В городе, на одной из боковых улочек, он отыскал его — цветочный горшок со странным розовым растением. И принялся выковыривать из горшка землю.
На него закричала старуха. Он протянул ей деньги:
— За цветок. Я любитель цветов.
Она могла не понимать английский, но язык денег поняла.
Он зашагал по улице с горшком в руке. Джеймс был кое в чем прав. А в чем-то ошибался. Не сотня Адамов, нет. Всего два. Все австралоидные существа были созданы как некий параллельный мир. «И ты познаешь Бога по творениям его…» Но зачем было Богу создавать двух Адамов? Вот вопрос, который не давал Полю покоя. А ответ: Бог не стал бы этого делать.
Два Адама. Два бога. По одному с каждой стороны линии Уоллеса.
Поль представил, что это началось как соревнование. На песке провели линию, чтобы посмотреть, чьи творения будут доминировать.
Поль теперь понимал, какую ношу взвалил на себя Авраам, став свидетелем рождения религии.
Шагая по улицам, Поль рыхлил пальцами землю в горшке. Коснулся пакетика, вытащил его. Этот пакетик никакие аналитики не увидят никогда. Уж он об этом позаботится.
Он прошел мимо стоящей в дверях пожилой женщины, у которой был полный рот прекрасных зубов. Подумал о костях в пещере и о странных людях, которые когда-то обитали на этом острове.
Он протянул ей цветок:
— Это вам.
Потом остановил такси и сел.
— Отвезите меня в аэропорт.
Пока старая машина тряслась по пыльным улицам, Поль снял наглазную повязку. Заметил, как водитель посмотрел в зеркало заднего вида и брезгливо отвернулся.
— Понимаете, они солгали, — сказал Поль водителю. — Насчет сложности глаза. О, есть разные способы…
Водитель включил радио и уставился вперед. Поль морщился, разматывая повязку над раной и вытягивая белую марлю длинными полосками. В черепе взрывалась боль.
— Пророк есть человек, который чувствует яростно, — сказал он и сунул пакетик в пустую глазницу.
ПРЕДСКАЗЫВАЯ СВЕТ
Ted Kosmatka. Divining Light. 2008.
Невозможно, что Бог когда-либо обманет меня, потому что в любом мошенничестве и обмане обязательно отыщется какое-нибудь несовершенство.
Декарт.
Я скорчился под дождем с пистолетом в руке.
На каменистый берег передо мной взобралась волна, залив ноги и наполнив штанины песком и щебнем. Вокруг нависали скалы, черные и большие, как дома.
Придя в себя, я задрожал от холода и впервые осознал, что пиджак от костюма куда-то подевался. Вместе с левым ботинком из коричневой кожи, двенадцатый размер. Я поискал ботинок, обведя взглядом каменистый берег, но увидел лишь камни и перекатывающуюся вспененную воду.
Я глотнул из бутылки и попытался ослабить галстук. Поскольку в одной руке я держал пистолет, а в другой бутылку, и поскольку я не желал сдаваться, ослабить галстук оказалось нелегко. Я действовал рукой с пистолетом, растягивая узел пальцем, пропущенным сквозь предохранительную скобу спускового крючка, и холодная сталь терлась о горло. Я ощутил дуло под подбородком, а онемевший и неуклюжий палец касался спускового крючка.
Это будет так легко.
Интересно, доводилось ли кому-нибудь так умирать — пьяным, вооруженным и пытающимся ослабить галстук? Пожалуй, для представителей определенных профессий в этом нет ничего необычного.
Потом узел распустился, а я не застрелил себя. В награду я еще раз глотнул из бутылки.
Я сидел, уставясь на рокочущие волны. Это место совершенно не похоже на дюны в Индиане, где озеро Мичиган занимается любовью с береговой линией. Здесь, в Глостере, вода ненавидит сушу.
Мальчишкой я приходил на тот пляж и гадал, откуда взялись все эти валуны. Неужели их приволокли приливы? Теперь-то я знал ответ. Разумеется, валуны были здесь всегда, похороненные в мягком грунте. Они — то, что осталось, когда океан вымыл все остальное.
У меня за спиной, возле дороги, стоит памятник — список имен. Местные рыбаки. Те, кто не вернулся домой.
Это Глостер — место, уже давным-давно проигрывающее битву с океаном.
Я сказал себе, что прихватил пистолет для самозащиты, но сидя здесь, на темном песке, я в это не верил. Я уже пересек ту черту, до которой можно себя дурачить. Это пистолет моего отца, калибр девять миллиметров. Из него не стреляли шестнадцать лет, семь месяцев и четыре дня. Я подсчитал это быстро. Даже пьяный, я считаю быстро.
Моя сестра Мэри сказала, что это хорошо: новое место, которое было также и старым местом.
— Новое начало, — сказала она. — Ты сможешь работать. Сможешь продолжить свое исследование.
— Да, — ответил я. Ложь, в которую она поверила.
— Ты ведь мне позвонишь?
— Конечно, позвоню. — Ложь, в которую она не поверила.
Я отвернулся от ветра и сделал еще один обжигающий глоток. Я пил, пока помнил, в какой руке у меня бутылка, а в какой — пистолет.
Я пил, пока не перестал ощущать разницу.
* * *
Всю вторую неделю мы распаковывали микроскопы. Сатиш орудовал ломиком, а я — гвоздодером. Ящики были тяжелые, деревянные, герметично упакованные — отправлены из какой-то уже не существующей исследовательской лаборатории в Пенсильвании.
Погрузочную платформу нашей лаборатории поджаривало солнце, и сегодня было почти так же тепло, как холодно неделю назад.
Я взмахнул рукой, и гвоздодер впился в бледную древесину. Я взмахнул снова. Такая работа приносила мне удовлетворение. Сатиш заметил, как я вытираю пот со лба, и улыбнулся. На темном лице сверкнули белые зубы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
