щеку.
Она узнала его. Саша Горностаев, актер. Он так часто снимался в сериалах, что Зоя уже даже и не могла вспомнить, в каких именно. Казалось, что во всех сразу! Он был нарасхват! Зрители его просто обожали. Обо всем этом Зоя знала из многочисленных дзеновских статей, интервью со звездой. Надо же, он снимается и здесь, и прямо сейчас она угостит его печеньем! Невероятно! Прямо как во сне!
– Что, на запах печенья пришли? – спросила она, все еще не веря, что видит перед собой настоящего актера. – Вы же Горностаев?
– Еще утром им был, – широко улыбнулся Саша. – И я на самом деле пришел на аромат вашей выпечки. Все только о вас там, в саду, и говорят.
– И что же говорят?
– Ну, что вы волшебница, что вас зовут Зоя и что нам всем крупно повезло, что вы у нас есть. Наш помреж так просто упал в обморок от счастья, попробовав ваши шедевры.
– Это кто же?
– Родионов.
– Понятно.
Она ждала, что он скажет ей еще что-то, не просто же так он сюда заглянул.
И он сказал:
– Знаете, на улице так холодно, а здесь у вас прямо жара… Можно я посижу рядом с вами? Ваш муж не приревнует?
– Он мне не муж.
Саша удивленно посмотрел на нее своими большими серыми глазами.
– Он мне как брат. Мы с ним друзья, – сказала она и тотчас пожалела о сказанном.
8. Июнь 2024 г.
По телефону Женя представилась как работник городской психологической службы и, произнеся это, замерла, чувствуя, как запульсировала кровь где-то в ушах.
Такое это было странное чувство, словно у всех людей кровь волнами проходит по всему телу равномерно, а вот у нее, у Жени, почему-то только в ушах.
Конечно, она волновалась, что ее сейчас пошлют, как это бывало уже не раз. С другой стороны, Соня Масленникова же ее не видит, а поэтому потом можно будет использовать план Б, которого пока еще нет, но обязательно будет. Осталась самая малость – его надо придумать.
– Вы позволите мне сейчас приехать к вам? Поверьте мне, вам станет легче. Не пренебрегайте нашей встречей.
Всхлипывания в трубке обескуражили Женю. Конечно, она понимала, что вдова еще долго будет плакать, что это нормально. Но имеет ли она, Женя, право вот так по-дилетантски вести с ней беседу, выдавая себя за опытного психолога?
«Однако, – успокаивала она себя, уже прибыв на место и поднимаясь на лифте в квартиру Масленниковых, – я же действую исключительно в ее интересах! Разве она не хочет узнать, кто заморозил до смерти ее мужа?»
И тотчас промелькнула мысль: она не захочет узнать лишь в одном случае – если это сделала она сама.
Соня, такая милая, с розовым и припухшим от слез лицом, во всем домашнем, светлом и просторном, с растрепанными, совсем белыми натуральными волосами (финка? эстонка?), открыла дверь и, увидев Женю, тотчас закрыла лицо руками, словно таким образом могла остановить готовые пролиться слезы.
– Проходите, пожалуйста.
– Меня зовут Евгения, но можно просто Женя. – И она, форсируя события и не дав вдове опомниться, чтобы та не сообразила, что надо бы все-таки на всякий случай спросить удостоверение («знаете, я оставила его в другой сумке» – такой был бы ответ), решительно прошла в квартиру. Прямо в гостиную, где царил живописный беспорядок, созданный маленькими белоголовыми мальчишками-близнецами примерно трех-четырех лет, которые, расположившись на животе на розовом пушистом ковре, бороздили по нему маленькими машинками, издавая при этом рычащие и фыркающие звуки. На появление в комнате чужой тети они не обратили никакого внимания. В квартире пахло подгоревшим молоком – такой знакомый до боли запах из детсадовского детства.
Как бы Женя ни готовилась к разговору, какую бы из тем ни выбирала, ей все казалось несвоевременным и глупым. Все эти философствования, разговоры о будущем – все это казалось ей не таким уж и важным, как желание вдовы как можно скорее понять, кто же и, главное, за что убил ее мужа.
– Соня, – начала Женя после того, как вдова на автомате, даже не спрашивая, принесла ей чашку чая, – возможно, я ошибаюсь, и мой новый метод сейчас не сработает или просто не подойдет вам, но мне кажется, что в вашем положении вам в первую очередь хотелось бы узнать, кто пожелал вашему мужу смерти. И если вы поймете, кто и за что такое с ним сделал, то вам станет легче, вы разберетесь, откуда пришло зло.
– Да я уже всю голову сломала! – подхватила ее тему Соня и, не понимая, что она делает, взяла чашку, которую только что поставила перед Женей, и сделала несколько глотков. Отдышалась. – У Игоря не было врагов, это точно! На работе его все уважали. Его бизнес шел в гору, они расширялись, появилось много новых проектов, на Игоря вышли серьезные инвесторы, да вообще все было замечательно! Мы собирались в самое ближайшее время отправиться на Бали вместе с мальчиками. Я даже купальник себе новый купила и мальчишкам новые плавки. У нас все, абсолютно все было хорошо!
– Ну, тогда получается, что он погиб случайно. Возможно, его с кем-то перепутали… Или же вообще произошло недоразумение, и ваш муж, решив, к примеру, купить тушу барана, зашел в морозильную камеру на складе или магазине…
– Тушу барана? Вы серьезно?
Вероятно, в эту минуту созданная в воображении вдовы картинка, где ее муж, бизнесмен и очень состоятельный человек, владелец двухэтажной дорогой квартиры и много чего другого, заходит на склад, чтобы выбрать тушу барана, показалась ей настолько абсурдной, что она даже перестала дышать.
Она смотрела на Женю широко раскрытыми глазами, никак не в силах принять это дичайшее предположение: где Игорь, а где баран?!
– Нет-нет… Быть может, у вас метод такой – ставить человека в тупик, чтобы как-то отвлечь его, но, поверьте, со мной это точно не работает. И представить моего Игоря, покупающего барана, просто невозможно. Хотя…
И тут она слабо улыбнулась.
– Да он вообще ничем таким не занимался. Все хозяйство было на мне, Игорь был категорически против домработницы, но мне помогает Дима, его водитель. Пока Игорь в офисе, Дима в моем распоряжении. Мы с ним ездим на рынок, по магазинам. Иногда вечером, когда Игорь занят и не может составить мне компанию, Дима отвозит нас с подругой (она живет в нашем же доме) в театр, на концерты.
– Понимаю… А кто же тогда остается с вашими детьми?
– Мама. Она часто приезжает к нам, а теперь, как я понимаю, она
