очень рад, что ты захотела служить у нас, в Манчестере, и еще больше обрадовался, когда твое прошение о переводе удовлетворили. Начальство этого не любит, в наши дни не так-то просто добиться, чтобы тебя перевели. Да что я говорю, сама знаешь. Но почему ты решила уехать из Лондона? Извини за прямоту, но видок у тебя – краше в гроб кладут. Прямо на себя не похожа.
– Спасибо за комплимент, – ответила Бекки. На губах промелькнуло легкое подобие улыбки, и напряженные плечи чуть расслабились. – На самом деле все нормально. Очень довольна, что уехала, но говорить на эту тему не хочу. Даже с вами. Если мое настроение будет сказываться на результатах работы, сэр, просто скажите. А в остальном буду очень благодарна, если мы больше не станем обсуждать этот вопрос. Здесь меня никто не знает. Наверное, думают, что я всегда такая унылая. Сейчас меня это устраивает больше всего.
Том задумчиво кивнул, выезжая с парковки и поворачивая в направлении дома Бруксов. Ему и самому были знакомы чувства Бекки. Не хочет рассказывать – не надо.
– Надеюсь, ты понимаешь, что можешь обратиться ко мне в любое время. Учти, я не болтун, сплетни распускать не стану. И кстати, когда мы наедине, зови меня просто «Том». Что за формальности?
– Хорошо, как скажешь. Так ты собираешься вводить меня в курс дела или нет? – спросила Бекки, на секунду превратившись в себя прежнюю – озорную и немножко дерзкую.
По дороге Том пересказал все, что узнал от Филиппы. Поведал и об исчезновении Роберта Брукса два года назад, и о своей первой встрече с Оливией Брукс, которая произошла почти девять лет назад.
– Помню, тогда у меня сложилось впечатление, что история не так проста, как кажется, но почему – напрочь забыл. Я тогда был с Райаном, а он оттарабанил стандартные вопросы и успокоился. Даже не пытался разобраться.
– С каким Райаном – с нашим? Типпеттсом?
Том молча кивнул.
– Да, не повезло бедняжке.
Несмотря на недавнее знакомство, Бекки явно успела раскусить Райана Типпетса.
– Как по-твоему, что на самом деле произошло с ее гражданским мужем? – спросила Бекки.
– Даже не представляю. По нашей последней информации, купил билет на самолет. Остается предположить, что уехал из страны.
Оба некоторое время помолчали. Сказать, что Оливия переживала из-за бегства гражданского мужа, – значит ничего не сказать. Какие слова в состоянии передать потрясение и страх несчастной девушки? Конечно же это нормальная реакция женщины, которую мужчина бросил с недавно родившимся ребенком. Но Тому показалось, что там все гораздо сложнее.
– И это только начало, – продолжил он. – Через два месяца Оливия обнаружила обоих родителей мертвыми.
Том вспомнил истерически рыдающую девушку. Оливия снова и снова выкрикивала, что это не мог быть несчастный случай. Но, как ни старались полицейские, ни одного доказательства преступления не обнаружили. Даже проверили совсем неправдоподобную версию: к делу причастен исчезнувший гражданский муж. Дануш Джахандер учился на инженера и писал диссертацию. Можно было с натяжкой предположить, что имел место коварный план с целью получить деньги по страховке.
– Ладно, подведем итоги. Первый муж – гражданский – сбежал. Родители умерли. Тут на сцене, будто благородный спаситель, появляется второй муж. Через семь лет он уезжает вместе с детьми, а потом заявляет, что предупредил жену. Оливия утверждает, что он лжет. Получается, она подозревает, что муж похитил детей? Ничего себе!
– Наверняка что-то утверждать сложно, но Филиппе поведение Бруксов показалось странным.
– Допустим, два года назад план похищения сорвался, и теперь муж решил предпринять новую попытку, но на этот раз подготовился поосновательнее…
Том повернулся к Бекки и вскинул брови.
– Продолжай, – велел он.
– Если этому типу так важно заполучить детей, он мог отделаться от жены, снова увезти их и где-нибудь спрятать. А что, на обдумывание плана было целых два года!
Но важному процессу выстраивания предположений некстати помешал телефонный звонок. Том включил громкую связь Bluetooth.
– Детектив Дуглас? – произнес хриплый голос дежурного сержанта.
– Слушаю, – ответил Том.
– Только что из дома Бруксов звонил констебль Митчелл, он сейчас с отцом детей, Робертом Бруксом. Ты ведь, кажется, как раз туда едешь?
– Именно. Минут через десять будем на месте. А в чем дело?
– Пока непонятно. Очень странная история. Констебль Митчелл заполнял документы и попросил у отца фотографии детей. В общем, как обычно в таких случаях. Мистер Брукс открыл комод, но коробка с фотографиями была пуста. Подумал, что жена переложила, но искать не стал – мол, чтобы не тратить время, лучше распечатать фотографии с компьютера. Но и там ни одной не оказалось – ни в папках, ни даже в «Корзине». И на телефонах то же самое – и у Роберта Брукса, и у жены. Я не сказал, что ее мобильный остался в сумке? Так вот, если верить Роберту Бруксу, во всем доме не осталось ни единой фотографии Оливии Брукс или детей.
Глава 9
Бекки была очень рада, что из всех присутствующих в пабе Том выбрал именно ее. Не то чтобы Бекки отличалась необщительностью, просто сейчас ей трудно было постоянно притворяться, будто все нормально. По крайней мере, с Томом она была знакома в «прошлой жизни» – так теперь Бекки называла этот период. Теперь ей постоянно казалось, будто все пялятся на нее, тычут пальцами и прыскают, прикрывая рты ладонями, словно школьники на уроке.
Со дня приезда в Манчестер Бекки с подобным поведением не сталкивалась, однако в Службе столичной полиции дела обстояли именно так. Стоило Бекки войти в помещение, и казалось, что собравшиеся замолчали или сменили тему, поскольку только что перемывали ей косточки. Идиотка самовлюбленная, твердила себе Бекки. Думаешь, все только о тебе и говорят! Впрочем, на это была причина.
Когда они притормозили перед домом Бруксов, само здание Бекки разглядеть толком не сумела. Хотя сегодня был день летнего солнцестояния, солнце зашло час назад, и света было достаточно только для того, чтобы оценить внушительные размеры дома и полюбоваться красивой, обсаженной деревьями улицей. Когда Бекки только начинала работать в полиции, она была поражена, узнав, сколько в таких домах совершается преступлений. Бекки выросла в неблагополучном районе Лондона и с детства сохранила убеждение, что проблемы бывают только у бедных. Как же она ошибалась! Оказалось, единственное различие состоит в том, что люди обеспеченные старательно скрывают произошедшее, руководствуясь ложным чувством стыда.
Но если пропадают дети, тут уж не до страха перед оглаской. Все полицейские терпеть не могли дела, связанные с причинением вреда детям, и Бекки не была исключением. Особой
