И тут я получила такой нагоняй. Она кричала, хрипела, называла меня безответственной. Но самое страшное — она наказала меня, запретив куда-либо выходить из дома.
Я смогу видеть дневной свет только на тренировках по футболу во вторник и четверг, и то это я вымолила у нее на коленях. Не могла же я не появляться всю первую неделю обучения после того, как с таким трудом попала в команду.
Затем мама принесла мне стакан воды, обняла меня и сказала, что счастлива, что я цела и невредима. Она же не знала, что моя голова чуть ли не взрывается от боли.
Вернувшись в свою комнату, я упала на кровать и начала строить планы на неделю взаперти. По крайней мере, время для чтения резко увеличилось.
Позже в тот же день мой телефон завибрировал на ночном столике, и на дисплее высветилось имя Тони. Я нажала на отбой, оборвав его вызов. Он должен знать, что я не хочу с ним разговаривать.
Через пару минут мне пришло сообщение: «ТЫ ЗЛИШЬСЯ НА МЕНЯ?»
Я чуть было не ответила.
Через некоторое время пришло следующее сообщение: «ЗНАЧИТ, ЗЛИШЬСЯ. СИЛЬНО?»
Стиснув зубы, я злобно уставилась на мобильный.
«Я ПРОСНУЛАСЬ В ЧУЖОМ ДОМЕ, В ЧУЖОЙ ПОСТЕЛИ, С ЧУЖИМ ПАРНЕМ, СПЯЩИМ РЯДОМ СО МНОЙ. КАК СИЛЬНО, ТЫ ДУМАШЬ, Я ЗЛЮСЬ?»
Напечатала и отправила я, взяла книгу и успела прочитать три фразы до того, как сотовый просигналил снова:
«ЧТО СДЕЛАЛ ХАНТЕР? Я ЕГО УБЬЮ».
«ОН НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ. НАПРОТИВ, ОН БЫЛ НАСТОЯЩИМ ДЖЕНТЛЬМЕНОМ. В ОТЛИЧИЕ ОТ ТЕБЯ, ИДИОТ!»
Ответа не пришло. Но вскоре мой телефон зазвонил снова. На этот раз я ответила.
— Что?
— Я сожалею.
— Мне все равно. Ты забыл меня на вечеринке.
Он вздохнул.
— Я не забыл тебя. Была середина ночи, и ты была такой…
— Пьяной?
— Да. Я подумал, что везти тебя домой — не очень хорошая идея. Твоя мама бы узнала о том, что ты пила. В комнате Хантера тебе ничего не угрожало. Он обещал, что тебя уже там не будет, когда он пойдет спать.
— Во сколько ты ушел?
— В час. А что?
Получается, он не знает, что случилось.
— Кого-то стошнило в зале. Вечеринка закончилась в три.
— Черт. — Он помолчал. — Все собираются на пляж. Придешь?
— Не могу. Я под домашним арестом на все неделю. Хлоя тоже пойдет на пляж?
— Эм… да.
Потрясающе! На глаза навернулись слезы разочарования.
— Ты только вчера познакомилась с ней. Не понимаю, почему ты так сильно ее ненавидишь.
— Ты знаешь, что я думаю о таких глупых красотках.
— Она не глупая, — мягко возразил он. — И я думаю, что вы прекрасно поладите, когда узнаете друг друга получше.
— Нет уж, спасибо. Я лучше просижу все лето дома, не высовывая носа на улицу.
— Ох, Лиз. С каких пор ты начала все усложнять?
Это я все усложняю?
— Знаешь что? Желаю вам прекрасно провести время на пляже. А теперь, если ты не против, я почитаю книгу.
Не дожидаясь его ответа, я нажала на отбой и через всю комнату бросила сотовый в бельевую корзину. К черту его и Барби. К черту их всех.
По щекам покатились слезы. Мне хотелось со злости перевернуть все в своей комнате вверх тормашками, но в ближайшие дни мне предстояло провести здесь немало времени, а жить в беспорядке я желания не испытывала, поэтому высказала все накипевшее в свой дневник.
Вечером я смотрела телевизор, а потом рано ушла спать.
Было еще темно, когда кто-то тихо позвал меня, тем самым разбудив. Поскольку совсем немного людей называли меня Мэттьюс, я подскочила в постели с бешено колотящимся сердцем. Я бросилась к окну и увидела Хантера, стоящего в нашем дворе и одетого в шорты и черную футболку.
— Привет, — улыбнулся он, увидев меня. — Не похоже, что ты уже готова идти.
Я потеряла дар речи, но потом тихо ответила, высунувшись в окно:
— Как ты нашел мое окно?
— Методом проб и ошибок.
Я поперхнулась.
— И во сколько окон ты уже заглянул?
— Только в твое.
Ладно. Лааадно. Мне нужно успокоиться. Капитан футбольной команды ждал меня под окном, а я стояла перед ним в майке и мальчишеских шортах. Ведь было всего пять утра!
— Ты идешь?
— Нет. Я наказана.
На его губах заиграла лукавая улыбка.
— За то, что спала со мной?
— За то, что не спала в собственной постели, — прошептала я, сдерживая готовую расплыться по губам улыбку, вызванную его поддразниванием.
— Как долго ты будешь наказана?
— До воскресенья. Но мне разрешено ходить на тренировки.
— Это уже что-то. — Райан почесал подбородок и огляделся вокруг, остановив взгляд на сарае и дереве рядом с моим окном. — Во сколько ты обычно встаешь утром?
К чему вообще этот вопрос?
— Не знаю. В 8–9, иногда позже.
— Значит, у нас есть примерно три часа. Тебя же не будут ждать на завтрак до этого времени. — Левый уголок его рта приподнялся в усмешке, и он мотнул головой, показывая, чтобы я собиралась. — Выходи.
— Что?
— Оденься и переберись на крышу сарая. Я помогу тебе спуститься.
У меня вырвался неуверенный смешок.
— Ты сумасшедший.
— А ты трусиха.
— Это не так.
— Так докажи это.
Кто меня тянул за язык?
Тони с девяти лет пробирался в мою комнату через окно, пользуясь деревом и сараем, но я никогда не делала этого прежде, у меня же всегда был ключ от двери.
— Ну что? — прервал мои размышления Райан.
— Хорошо. Дай мне минуту.
Он псих, а я псих похлещи его, раз согласилась на столь глупую затею. Но, черт возьми, чего мне терять? Кроме еще одной недели свободы за свой безрассудный побег из комнаты.
Я надела шорты, белую майку и кроссовки, затем собрала волосы в высокий хвост. Хантер ждал, прислонившись к стволу клена, когда я вернулась к окну. Он выпрямился, увидев меня.
Дрожа, я перекинула одну ногу через подоконник и, вцепившись в раму, перебралась на крышу сарая.
— Хорошо, — низкий голос Райана звучал уже ближе, чем раньше. — Сейчас повисни на этой ветке, и я сниму тебя оттуда.
— Что? — Я сломаю себе шею, если упаду. Мне следовало остаться в своей комнате.
— Я не позволю тебе упасть. Обещаю. — Он поднял руки ко мне, показывая, что готов меня ловить.
Глубоко дыша, я ухватилась за ближайшую ветку, затем шагнула с крыши, подавив испуганный стон. Мои ноги болтались перед лицом Райана. Он подошел поближе и, проведя руками по моим ногам к бедрам, крепко обхватил. Я сглотнула, подумав, осознает ли он, чтозаставляет меня чувствовать…
