Читаем без скачивания Идеальная мишень - Чингиз Абдуллаев

…Мне все-таки не нравится этот типчик в углу. Я поднимаюсь и иду в туалет. Кажется, он тоже поднялся. Неужели они полагают, что я смогу сбежать из туалета, или они боятся, что я покончу с собой? Но это не входит в мои планы.

Уже входя в туалет, я оборачиваюсь. Никаких сомнений. Он идет прямо ко мне.

Наверно, собирается дежурить у дверей. Может быть, они боятся чего-то другого?

Но чего?

ЗА НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ДО НАЧАЛА

Москва. 30 марта

В этот день у них было назначено свидание в ресторане. Дронго был знаком с несколькими известными адвокатами в Москве. Давида Самуиловича Бергмана знал довольно давно. Бергман был известным адвокатом, который не только сохранил клиентуру с советских времен, но и сумел подтвердить свою репутацию в середине девяностых, блестяще проведя ряд процессов в Москве и Санкт-Петербурге. Достоинствами Бергмана были его безукоризненное знание законов, умение использовать малейшие оплошности обвинения и сугубое внимание к мелким деталям, которые обычно ускользали от внимания следователей.

В свою очередь Бергман знал Дронго как одного из самых лучших аналитиков, который не раз помогал представителям правоохранительных служб в ряде сложных расследований, причем помогал не выступая на стороне обвинения, но в ряде случаев и адвокатам, становясь на сторону несправедливо обвиненных жертв судебного и прокурорского произвола, незаконно осужденных заключенных.

Они относились друг к другу с должным уважением, сдобренным самоиронией, принятой в среде профессионалов высокого класса. Оба отличались еще одним роднившим их качеством — господа эти были заядлыми гурманами. Но если Дронго умудрялся сохранять неплохую физическую форму и весил чуть меньше ста килограммов — при росте метр восемьдесят семь, то Давид Самуилович весил больше ста пятнадцати кэгэ, будучи на пятнадцать сантиметров ниже ростом. Бергман предпочитал классические костюмы-тройки и постоянно менял очки, которых у него было несколько дюжин.

В Москве в середине девяностых открылось много прекрасных ресторанов, известных не только своими «кусающимися» ценами, но и изысканной кухней.

Несмотря на августовский обвал девяносто восьмого и изрядный отток богатых клиентов, в столице сохранялось немало мест, где можно было пообедать вкусно и с комфортом.

Они выбрали ресторан «Монте-Кристо», что на проспекте 60-летия Октября.

Кабинет для особо важных гостей был заказан заранее; когда Дронго приехал на место встречи, выяснилось, что Бергман его уже ждал.

— Я решил прийти чуть раньше, — признался адвокат, пожимая руку Дронго, — у меня оказалось немного времени, и я подумал, что можно позволить себе подождать вас тут. Спасибо за приглашение, я, кстати, не был еще в этом ресторане.

— Я тоже, — заметил Дронго, усаживаясь за столик, — но мне понравилось рекламное объявление этого заведения. В разделе «часы работы» было указано, что ресторан работает «с двенадцати часов дня и до последнего посетителя».

Согласитесь, это говорит об определенном уровне обслуживания.

— Согласен, — улыбнулся Давид Самуилович, которому официант подал меню.

— Потрясающе! — восхищенно отреагировал он тут же. — У вас безошибочная интуиция, Дронго. Посмотрите только, как поэтично описаны блюда. Просто прелесть! «Каменный окунь, запеченный на углях с пряными травами и томатом, сервированный лимоном и отварными молодыми овощами, на соусе из осветленного сливочного масла с пикантными специями», — процитировал он. — Черт возьми, да это настоящая поэма! Или вот еще — «Филе дикого французского кабана, маринованное пряными травами, фаршированное черносливом и жареными грецкими орехами, запеченное со свежим помидором и сыром „Эмменталь“, с соусом из красного вина, можжевельника и брусники». По-моему, здесь работал не шеф-повар, а живой классик.

— Возьмите лучше рулет из ягненка, — посоветовал Дронго, — и выберите себе салаты по вкусу. Кстати, какое вино вы предпочитаете — французское, американское?

— Американское. У французов большее разнообразие, зато калифорнийские вина, как правило, более насыщенные и с редким букетом.

— Какое конкретно вино? — спросил Дронго.

— Каберне совиньон восемьдесят пятого или восемьдесят седьмого года, — попросил Бергман, — и минеральную воду.

— Теперь я убедился, вы действительно настоящий гурман, — улыбнулся Дронго, когда официанты покинули кабинет. Он оглянулся, многозначительно взглянув на портфель, лежавший на стуле, в углу кабинета.

— Надеюсь, вы пригласили меня не для того, чтобы убедиться в этом? — засмеялся Давид Самуилович.

— Не только. Думаю, что вы уже знаете, почему я вас пригласил.

— Догадываюсь, — подмигнул ему Бергман, на его румяном круглом лице появилось лукавое выражение, — хотя не уверен, что вы будете играть на моей стороне.

— Почему?

— Иначе вы бы назначили встречу в другом месте, — притворно вздохнул адвокат. — Впрочем, я вам все равно благодарен. Место для встречи вы выбрали неплохое.

— Я хочу поговорить с вами о деле Рашита Ахметова, — признался Дронго.

— Я занимаюсь этим делом не так давно, — сказал Бергман, — он наделал много глупостей и ошибок, но я надеюсь, что общимиусилийми нам удастся отстоять его доброе имя.

— После того, как вы приняли на себя защиту его интересов, он отказался от первоначальных показаний.

— И правильно сделал. Следствие велось с грубейшими нарушениями закона, вся процедура его ареста и обысков была одним сплошным нарушением. Почему он должен во всем признаваться и брать на себя вину других людей?

— Давид Самуилович, — мягко заметил Дронго, — вы же знаете, как на самом деле все произошло. Только в сейфе у него было найдено шестьдесят тысяч долларов. Я внимательно знакомился с его делом. На даче обнаружили сто восемь тысяч долларов. Это зарплата обычного служащего за тысячу лет его работы.

— Смешно, — сказал Бергман без улыбки, — только вы забываете, что он не обычный служащий, а заместитель министра. У него были акции ряда компаний, он имел привилегированные нефтяные акции. Незаконное происхождение денег еще нужно доказать. Что касается денег в сейфе, то это явная подставка. Сотрудники прокуратуры и милиции открывали сейф своим ключом, хотя у самого Ахметова был ключ. Почему они не воспользовались его ключом?

— Насколько я понял из материалов дела, он отказался отдавать им свои ключи.

— И они ему поверили. Вы же профессионал, как вы можете так говорить! — укорил собеседника Бергман. — Если у них была санкция на арест и обыск, они обязаны были обыскать Ахметова и найти ключи. А только потом открывать сейф. И не в присутствии такого свидетеля, как секретарь Ахметова, которая от волнения ничего не помнит.

— Они чувствовали себя неуверенно. Все-таки не каждый день приходится арестовывать заместителей министров.

— Это их проблемы, — улыбнулся Бергман. Официанты вошли, чтобы поставить закуски. Один разлил вино по бокалам, и Бергман с видимым наслаждением сначала вдохнул аромат, а затем сделал глоток густой красной жидкости.

— Изумительно, — сказал он восхищенно, — принесите нам, пожалуйста, еще одну бутылку. Боюсь, что одной окажется маловато.

Когда официанты удалились, Бергман поднял бокал.

— Мне всегда приятно общаться с профессионалами вашего уровня, — искренне произнес он.

— Взаимно, — сделал ответное признание Дронго. Вино действительно оказалось превосходным. Сделав глоток, он поставил бокал на стол. — Не буду с вами спорить, — продолжал Дронго, — в юридической казуистике вы наверняка положите меня на обе лопатки. Я собирался спросить вас о Другом. Вы наверняка знаете, что основным обвинением против Ахметова будет эпизод с нефтяной компанией «ЛИК», которую возглавлял некто Труфилов. Судя по всему, именно с согласия Ахметова был проведен явно незаконный аукцион, на котором контрольный пакет акций был передан другой, гораздо более мощной компании, которая и без того собиралась поглотить «ЛИК».

— Насколько я знаю, вы не правы, — улыбнулся Бергман. — Действительно были сомнения относительно этого аукциона, но дело рассмотрел суд, и суд подтвердил, что контрольный пакет компании «ЛИК» на абсолютно законных правах куплен компанией «Роснефтегаз». Какие могут быть еще претензии?

— Никаких, — согласился Дронго, пережевывая сочную шейку, — но остается еще один важный момент. Кто-то убрал посредника Силакова, решив, что он может быть опасным свидетелем.

— Мои соболезнования его семье, — пробормотал Бергман, — в такой игре всякое может случиться. Кто-то выигрывает, кто-то проигрывает. Когда играют такие крупные ставки, одна жизнь не столь большая плата.