Акт третий
Картина шестая
Мастерская. Раннее утро. Чуть брезжит рассвет. Хозяин, рассматривая пару сапог, ходит по мастерской.
Хозяин. Руки и ноги им переломать за такую работу! Магда! Магда!
Магда (входит). Звали?
Хозяин. Кто там целое утро стучит? Оглохнуть можно!
Магда. Красные стреляют с реки. На базаре говорили, не сегодня-завтра войдут в город…
Хозяин (сердито). Иди уж на кухню. С тобой толковать! Иди, иди. (Магда повернулась, уходит. Хозяин останавливает ее.) Магда!
Магда. Ну, что?
Хозяин. Да нет, ничего… Ступай себе! (Магда, не двигаясь, изумленно наблюдает за ним, хозяин прошелся по комнате. Бормочет.) В город войдут… Пусть бы ноги себе переломали… Опять национализация начнется… Магда!
Магда. Здесь я, чего кричите?
Хозяин. А это верно, что они придут?
Магда. Да придут же, говорю!
Хозяин. Придут… Обрадовалась! Нашла тоже чему радоваться. (Опять бормочет.) Триста злотых… триста злотых… А может, и не нужно было ему давать три сотни? А?
Магда. Кому?
Хозяин. Да контролеру же… (Спохватился.) Ну чего вытаращила глаза? Нужно будет, покличу тебя… Ступай.
Магда уходит.
Да… Где же эта книга? Ага, вот она! (Берет книгу, псрелистывает.) Чтобы в своде законов не было статьи о поставках? Худо без очков, — ничего не разберу… (Зовет.) Сора, Сора! Нет ее… Когда она нужна, так ее нет… Покарал меня бог. (Откладывает книгу в сторону.) А может быть, и в самом деле нет такой статьи о поставках? (Сел, задумался, вспоминает вчерашнюю сцену с контролером.)
— Что так поздно?
— Вот пакет… Пакет для вас.
— Сколько?
— Извините… Сто злотых…
— Сто злотых? Сто злотых можно было принести днем или прислать по почте…
— Двести… Двести злотых!
— Кто вы такой? Я вас не знаю.
— Триста злотых… Надо вам сказать, что подметки… Я же честный поставщик, и я не обманываю людей… Подметки из картона…
— Пошел вон!
Но триста злотых он забрал себе. Так я вас спрашиваю, что же значит: «Пошел вон?»
Хозяйка вбегает, в руках у нее корзинка.
Хозяйка. Ну чего ты расселся? Нашел время! Наша соседка-биндюжница говорит, что сегодня к обеду большевики пожалуют к нам в город — это она говорит, а я ей сказала: не торопитесь. Еще неизвестно, откуда ветер подует. Немцы и французы тоже имеют что сказать… (Хозяин пытаемся что-то возразить, она перебивает ею.) Не перебивай меня! На улице говорили, что из тюрьмы сбежал большой командир и с ним мальчик — сапожный подмастерье. В лес убежали… За голову командира пять тысяч злотых обещают. Подумать только, пять тысяч злотых!.. Да не перебивай меня… Дай хоть слово сказать…
Хозяин. Ты бы лучше приказала Магде сварить сегодня хороший обед… Мы же окружены у себя в доме врагами… Мы теперь у них в руках… Хорошенько слушай, что они говорят между собой, а если сама с ними заговоришь, то вежливенько, вежливенько, без криков, Сора, без криков!
Хозяйка. Вежливенько! Так я уж лучше стану перед ними на колени… Лучше бы ты подумал, куда нам припрятать доллары.
Хозяин. А куда их припрячешь? Из-под земли достанут. (Махнув рукой, идет к двери.) Без криков, Сора! Вежливо, без крика! (Ушел.)
Хозяйка. Так я уж, может быть, зараз поступлю в гимназию, чтобы научиться разговаривать с ними по-благородному, как с панами. Магда, Магда, Магда!
Входит Магда.
Оглохла, что ли?
Магда. Почему вы кричите? Я не оглохла!
Хозяйка (в сторону). Как она говорит! Если Магда так разговаривает, — значит, красные близко… (Магде.) Магдочка, хозяин приказал сегодня сварить хороший обед. Вкусный! И с рабочими разговаривать вежливенько, без крика (неожиданно переходит на свой обычный визгливый тон), а не то я с тобой так поговорю… (Уходит.)
Магда. Что они - взбесились, что ли?
Входят Лейбка и Ян.
Лейбка. Петро еще не пришел?
Самуил (входит). Слыхали, порохом пахнет? Читали, ребята, объявление? Пять тысяч злотых за голову Кудрявцева.
Ян. Эх, будь я старше на три годочка, даже на два… эх, хоть бы одним годочком старше быть!..
Входит Зорах.
Зорах. Слыхали? Они совсем близко. На днях к нам в гости пожалуют.
Ян. А где же Зямка?
Самуил. За работу, ребята, за работу.
Лейбка. Пусть только Красная армия войдет в город, я свой отряд мигом разыщу и на фронт.
Магда. Потеха с хозяйкой. Сама-то боится к вам пойти, мне приказывает: разговаривай с ними вежливенько, обед им хороший свари и подслушай, говорит, все их разговоры, а потом мне расскажи.
Самуил. Ловко. Ты вот что, Магда, ступай к ней и скажи, что мы постановили забрать у нее дом и мастерскую и интересуемся, не запрятаны ли у нее где-нибудь доллары для Зораха.
Магда. Так и скажу, ей-богу, скажу. Ой, что с ней будет! Что-то Петро не видно! Всегда во-время приходит.
Самуил. Ну, за работу.
Напевают.
Вбегает Зямка, изможденный, оборванный.
Ян и Лейбка. Зямка, Зямка пришел!
Зямка. Петро здесь?
Лейбка. Я думал, ты на фронт убежал.
Ян. А Кудрявцев?
Зямка. Петро не приходил?
Самуил. Зямка, а ведь тебя, должно быть, ищут. Спрятаться тебе надо. Уведу-ка я тебя к себе домой. Улица у нас тихая, там переждешь.
Зямка. Нет, мне Петро нужен. Я его здесь подожду.
Лейбка. Здесь? А хозяин?
Самуил. Ну, хозяина нечего бояться, время не такое. Доносить не посмеет. Да ты откуда к нам, Зямка?
Лейбка. Ты в городе был?
Зямка. Нет, в лесу. Мы с командиром в лес убежали. Блуждали, блуждали, лес густой, чем глубже идем, тем дальше, от дороги. Под утро слышим — стреляют. Наши по всему фронту сейчас наступают, ну мы и пошли на выстрелы. Тут беда случилась, ноги у меня отнялись, хочу ступить, а не могу. Устал, что ли, не знаю. Только сил итти нет. Командир взял меня на плечи и понес. Идем, вдруг легионеры нам навстречу, командиру попасть к ним в лапы никак нельзя. Соскочил я на землю, собрал последние силы и пустился наутек, думал, они за мной побегут, а командир тем временем спасется. Так оно я вышло, — они за мной. А как вышел я из леса, вижу — мельница, значит, опять меня в город принесло. Ну, я пойду. Если придет Петро, скажите, что я пошел наших известить, командир один в лесу остался, окружен.
Лейбка. А где наши?
Зямка. Неподалеку, за деревней Березовкой. Ну, я пошел.
Самуил. Постой, Зямка, ты ведь ничего не ел. На́ тебе. (Передает завернутый в тряпочку завтрак.)
Зямка. Это я по дороге пожую. А может, кто-нибудь со мной пойдет? Ну, что же, идет кто-нибудь со мной на фронт?
Пауза. Все молчат.
Не хотите? Жалко свой подвал бросить? Эх вы! Когда все честные рабочие на фронтах борются, жизни своей не жалеют за большевиков, вы тут сапоги шьете легионерам! (Выбрасывает из кармана еду.) Не надо мне, не хочу я ваше есть. Буржуи вы проклятые! Подождите, пошлет меня командир с письмом к Ленину, все ему расскажу. Все! (Повернулся, чтобы уйти, но бессильно опустился на ступеньки.) Ох, устал я!
Ян. Зямка, я пойду с тобой. Ты не думай, мне уже шестнадцать лет. Ну, почти шестнадцать. Ты не смотри, что я такой худой.
Зямка. Это не беда!
Ян. Но только как я пойду? У меня штиблеты с ног валятся.
3ямка. Думаешь, у меня лучше? Смотри, как прохудились, пальцы выглядывают.
Ян. Давай веревочками подвяжем.
Самуил. Стойте, парнишки… Дело такое. Читали нам в пятом еще году в кружке одну книжку… Так вот там было сказано… там было сказано… Сейчас вспомню… Ага, вот! (Наморщив лоб, медленно выговаривает заученную когда-то цитату.) Когда… наступит… социальная революция, то эксплоатируемые (с трудом выговаривает непривычные слова) экспроприируют экспроприаторов! (Неожиданно меняет тон, словно решив для себя какой-то важный жизненный вопрос.) Зямка! Янек! Вот вам сапоги легионеров! Надевайте, надевайте, говорю я. Эта партия из хорошей кожи. Надевайте. Тридцать лет я гнул спину на него. Каменный дом нажил, капитал, почет, а я? Горб на спину, пустое брюхо да эти драные штиблеты. К чортовой бабушке! Зямка, Лейбка, Янек, надевайте сапоги, я приказываю. Не боюсь я его, пусть идет жалуется на меня в суд. За тридцать лет труда Самуилу тоже причитается пара новых сапог. (Сбрасывает с себя драные ботинки.)
