Схема, которую я хотел бы предложить, состоит из двух моделей общества. У каждой модели есть два аспекта: один характеризует мышление и представления людей, другой отражает действительность. Эти два аспекта взаимодействуют по рефлексивной модели, а именно: способ мышления оказывает влияние на события и наоборот, причем это всего лишь влияние. но не настоящее взаимодействие между ними.
Модели построены на двух спаренных понятиях, понятии неопределенности и изменения. Связь между ними устанавливается путем определения изменения как понятия, исключающего все, что предсказуемо. Это означает, что только те события, появление которых нельзя предсказать на основе имеющегося знания, могут считаться измененном.
Изменение – это абстракция. Оно не существует само по себе, но всегда в сочетании с некой сущностью, которая находится в процессе изменения или подвержена изменению. Конечно, эта сущность также является абстракцией. Она не существует независимо. Реально существует только изменяющаяся сущность, которую человек в своем поиске какого-то смысла в этом непонятном мире расчленяет на две абстракции- сущность и изменение. Здесь мы будем рассматривать не реальные изменения, которые происходят в действительности, а изменение как понятие.
Необходимо иметь в виду, что для изменения как понятия требуется абстрактное мышление. Понимание того, что происходят изменения, возможно для типа мышления, который характеризуется использованием абстракций. Отсутствие этого понимания связано с отсутствием способности к абстрактному мышлению. Основываясь на понятиях изменения и неопределенности, можно выделить два типа мышления.
В отсутствие изменения разум работает только с одним набором обстоятельств: тех обстоятельств, которые существуют сегодня. То, что происходило в прошлом и что будет происходить в будущем, идентифицируется с тем, что имеется в настоящий момент. Прошлое, настоящее и будущее формируют единство, и весь диапазон возможностей сводится к одной конкретной формулировке: все таково, как оно есть, потому что иначе и быть не может. Этот принцип значительно упрощает задачу мышления; разуму нужна только конкретная информация, и все усложняющие моменты, связанные с использованием абстракций, могут игнорироваться. Я буду называть этот способ мышления традиционным.
Теперь давайте обратимся к изменяющемуся миру. Человек должен научиться мыслить в категориях не только реально существующего, но и того, что могло бы быть. В этом случае анализу подлежит не только сущее, но и бесконечный ряд возможностей. Каким образом этот бесконечный ряд может быть сокращен до обозримых размеров? Только путем применения обобщений, дихотомий и других абстракций. Что касается обобщений, то чем они глобальнее, тем больше это упрощает дело. Лучше всего представить мир в виде общего уравнения, где настоящее представлено в виде определенного единичного набора постоянных величин. Меняйте эти постоянные, и то же уравнение можно будет применять ко всем прошлым и будущим ситуациям. Работая с общими уравнениями этого типа, нужно быть готовым принять любой набор констант, которые им соответствуют. Другими словами, все должно считаться возможным, пока не доказано, что это невозможно. Я буду называть это критическим типом мышления.
Традиционный и критический типы мышления основываются на двух противоположных принципах. Однако каждый из них дает внутренне последовательное представление о действительности. Как это может быть? Это возможно только в случае, если одним из них дается искаженное представление. Однако это искажение может быть и не столь большим, как в случае одного и того же набора условий, так как в соответствии с теорией рефлексивности условия непременно подвергаются влиянию преобладающего типа мышления. Традиционный тип мышления ассоциируется с типом общества, который я буду называть органическим обществом, критический тип – с открытым обществом.
Насколько тесно господствующая форма общества должна соотноситься с господствующим типом мышления – один из вопросов, который нам необходимо поставить в процессе построения наших теоретических моделей. Даже если социальные условия позволяют мышлению участников влиять на себя, существуют другие стороны действительности, на которые не так легко воздействовать. Природа особенно упряма в этом отношении. Она никак не хочет подчиняться желаниям людей, как люди уже имели шанс заметить в ходе истории. Таким образом, каждый тип..мышления должен обладать механизмом, который позволял бы разбираться с явлениями, которые не соответствуют свойственному ему представлению об изменении. Это еще один вопрос, требующий рассмотрения. Очень существенно, что каждая модель имеет недостаток, который, как правило, очевиден нам, даже если он не очевиден участникам[9].
Теперь позвольте мне перейти к построению моделей. Фактически я уже сделал это около тридцати лет назад в неопубликованной рукописи «Бремя сознания», которую я здесь уже упоминал. Так как передо мной стоит задача написать эту книгу очень быстро, по возможности не отставая от событий, мне приходится списывать у себя самого. Когда я в конце пятидесятых впервые взялся за разработку этой теоретической схемы, казалось, что скорее открытые общества Запада не устоят против нажима тоталитаризма, чем откроются закрытые общества в рамках «советской империи». Я не старался изменить угол зрения – в конце концов, предполагается, что теоретическая схема должна быть истинна для всех времен. Ее актуальность для сегодняшнего дня будет рассмотрена ниже.
Традиционный тип мышления
Все таково, каким было всегда, следовательно, по-другому быть не может. Это можно считать центральным догматом традиционного типа мышления. Его логика несовершенна: в самом деле, в ней заключен некий внутренний дефект, который можно ожидать и в наших моделях. Тот факт, что центральный принцип и неистинен, и нелогичен, раскрывает важную черту традиционного типа мышления: уровень его критичности и логичности не соответствует нашим представлениям. Логика и другие способы ведения дискуссии полезны, только когда есть альтернатива, когда нужно делать выбор.
Неизменное общество характеризуется отсутствием альтернатив. Есть только один набор условий, данных разуму: то, что существует в настоящий момент. Конечно, можно вообразить какие-то альтернативы, но они выступают скорее в качестве сказок, так как нет пути к их достижению.
В подобных обстоятельствах правильнее всего будет принимать все таким, каким оно представляется.
Поле для размышления, абстрактного теоретизирования и критики ограничено. Главная задача мышления – не спорить, а находить способы примирения с существующим положением вещей – задача, для решения которой нужны ну разве что самые примитивные обобщения. Это значительно облегчает людям жизнь. В то же время это лишает их более изощренных инструментов мышления. Их представление о мире неизбежно примитивно и искажено.
И преимущества, и недостатки становятся очевидными, когда мы обращаемся к гносеологическим проблемам. Отношение мышления к действительности не представляет собой проблемы. Не существует мира идей отдельно от мира фактов; более того. представляется, что нет ничего субъективного или личного в мышлении; оно имеет прочные корни в традиции, перешедшей от поколений; его ценность не подвергается сомнению. Господствующие идеи воспринимаются как сама действительноcть, или, чтобы быть более точным. различие между идеями и действительностью просто не проводится.
Это можно продемонстрировать, рассмотрев то, как используется язык. Когда мы называем что-то, мы тем самым как бы вешаем ярлык[10]. Когда мы мыслим в конкретных категориях, всегда существует некая «вещь», которой соответствует имя и мы можем попеременно использовать имя и вещь: мышление и действительность имеют одинаковую протяженность во времени и в пространстве. Только если мы мыслим в абстрактных категориях, то начинаем давать название вещам, которые не существуют независимо от нашей номинации. Нам может казаться, что мы все еще вешаем «ярлыки на «вещи», а на самом деле эти «вещи» обрели существование исключительно благодаря нашим ярлычкам: ярлычки вешаются на то, что породило наше мышление. Именно в этой точке мышление и действительность расходятся.
Так как традиционный тип мышления ограничивается конкретными категориями, он избегает этого разделения. Но ему приходится дорого платить за свою сверхупрощенность. Если не проводится различение между мышлением и действительностью, как можно различить истинное и ложное? Можно отвергать только те утверждения, которые не соответствуют господствующей традиции. Традиционные взгляды должны приниматься автоматически, потому что нет никаких критериев для их оспаривания и отбрасывания. То, каким видится мир, есть то, каков он в действительности: традиционный тип мышления не способен проникнуть глубже. Он не умеет устанавливать причинные взаимоотношения между различными проявлениями, потому что они могут оказаться либо истинными, либо ложными; если они окажутся ложными, это означает, что существует действительность, независимая от нашего мышления, и сами основы традиционного типа мышления будут подорваны. Однако, если мышление и действительность рассматривать как идентичные, на все можно найти объяснение. Существование вопроса без ответа уничтожило бы единство мышления и действительности точно так же, как и существование истинного и ложного ответов.
