некоторые испытания и по его итогу стало ясно, что с таким человеком можно быть хороших товарищах или даже друзьях. Однако я большей частью одиночка: не люблю кампании и всяческую приятельскую суету. Тем более у меня слишком много планов на ближайшие дни, чтобы тратить время на бесцельное общение. Если заскучаю, то, возможно, спрошу на причале, как найти капитана Волрана или хотя бы издали поглазею на его хваленый каррук.
Повалявшись еще немного, пока солнце не начало слепить глаза, я встал, оделся и привел себя в сносный вил перед тусклым зеркалом, встроенным в дверку старого шифоньера. Условия в этой таверне оставляли желать лучшего: комната маленькая, кровать узкая, мебель старая. Помыться можно было только на первом этаже в общей водной комнате. Хотя, я сам виноват, что оказался в таких условиях. Ведь даже не спрашивал у распорядителя, какие варианты заселения есть, просто заплатил 15 гинар и получил ключ. В любом случае здесь оставаться не имелось смысла, пора было вернуться в «Добрый Лирки». Я еще надеялся, что Иона одумалась и как-то проявила себя, может оставила записку или передала что-то на словах.
Спустившись на первый этаж, я отдал ключи и ни слова не говоря вышел из таверны, вдыхая прохладный утренний воздух. Был соблазн прогуляться в порт. Он находился рядом, и даже здесь слышались крики чаек. Пахло водорослями и рыбой — ее запах доносился от Морского привоза. Мне хотелось посмотреть на корабли, набережную, само море. Порты даже в маленьких городах — место всегда важное и достойное внимания. А Вестейм — город большой, и порт здесь — явление особо важное, даже более важное, чем порт столичный. Однако, я решил, что прогулки, навеянные обычным любопытством, можно отложить на будущие дни, а сейчас много насущных вопросов.
Я направился в сторону Среднего города, рассчитывая потом пройти через Важный рынок, купить там новую обувь, щетку для чистки зубов и что-нибудь из одежды. Учитывая, что на мне даже новая одежда быстро приходит в негодность, следовало иметь хотя бы еще пару запасных сорочек, запасные штаны и еще один камзол. Теперь деньги позволяли не скупиться, ведь вчерашний вечер принес немалую прибыль: 140 гинар я заработал на игре с Юрлаком, и более 500 оказалось в его кошельке. Нельзя сказать, что я богат, но это кое-что, достаточное чтобы скромно приодеться и жить с комфортом в ближайшие дней пять-семь.
С выбором одежды я слишком не мудрил: сразу направился к той полненькой девушке, у которой делал покупки прошлый раз. По пути к ней завернул в аютанскую трапезную под названием «Фальмахат». Там купил два пирожка с мясом и пряной зеленью: один съел по дороге, второй донес той самой продавщице. Она меня сразу узнала, заулыбалась, а когда я протянул ей еще теплый пирожок, то сообщила доверительным полушепотом, что я ее любимый покупатель.
— Льстите мне, милая госпожа. У вас здесь без сомнений множество поклонников, — сказал я, развеселившись, обнял ее и поцеловал в краешек губ.
— Я замужем, — она слегка оттолкнула меня и тихо добавила: — Не надо это делать при всех — это грешно.
— Да, при всех точно грешно, — согласился я, глядя в ее смеющиеся глаза.
После минутных объятий у меня возникло желание увлечь ее за полог из парусины между палаток, где я прошлых раз мерил штаны. Там бы я с удовольствием выяснил, где можно делать с ней «это». Но против такого соблазна я устоял. С шутками и взаимными любезностями мы вместе выбрали для меня две сорочки, хорошие штаны, вполне приличный камзол и плащ взамен старого, который я здесь же оставил. Все это, плотно сложенное, вполне поместилось в мой дорожный мешок. Купленные позже сандалии пришлось надеть сразу, выкинув старые. Затем я еще прошелся по лавкам, приобрел всякую мелочь: два платка, новое огниво, душистое мыло и щетку для зубов с меловым порошком, иголки, нитки, и прочее, прочее.
В «Радостный Лирки» я попал, когда стрелки на часах миновали Час Василиска. Паренек за стойкой распорядителя приветствовал меня и порадовал почти с порога:
— Вы же господин Райсмар Ирринд? — спросил он, справляясь с записью в книге.
— Именно он, — согласился я, подходя к нему.
— Вам записку передал посыльный от господина Хаз-бу-ла, — прочитал он по слогам. — За нее, как вы поручили, я выдал пять гинар ваших, — паренек протянул мне сложенный вчетверо и склеенный листок. На нем коряво было выведено: «Райсмару Ирринду в таверну 'Добрый Лирки».
— Вот спасибо! — я с благодарностью принял послание. Не ожидал я такой расторопности от помощников моего приятеля-аютанца. — Больше никого не было? Эльфийка, которая раньше жила в моей комнате не появлялась?
— Нет, больше никого, господин Ирринд, — ответил он и добавил: — Напомню, ваш номер оплачен до вечера двадцатого дня месяца Диких Скакунов.
Я кивнул и направился к лестнице. Сегодня было восемнадцатое, и по-хорошему мне следовало пройтись в поисках менее дорогой и более удобной таверны уже бы завтра. А Ионэль, конечно, зря так сделала, оплатив номер за меня и не собираясь здесь жить… Как-то это неприятно мне, унизительно. Наверное, эльфийка хотела задеть меня не только словами в записке, но еще неприятным щелчком по носу в виде оплаты комнаты.
Взбежав по лестнице, я повернул налево, недолго поколдовав с замком, открыл дверь. На кровати все так же лежала записка, оставленная Ионой. Увы… вместо этой печальной бумаги я бы предпочел видеть саму эльфийку. Оставив на табурете вещевой мешок, я открыл окно, впуская свежий воздух, и сел на край кровати. Пальцы разорвали склеенную бумагу. Теперь можно было без суеты прочесть таинственное послание от Бурухи Хазбула или кого-то из его помощников.
С первой строки я понял, что написаны они не тем человеком, который начеркал мое имя на обратной стороне записки. Сам текст записки был выведен ровным, аккуратным почерком: «Хартун Тран — название эльфийского клана, основанного выходцами из южного Элатриля ниже Золотых гор в пустыне. Они поклоняются нубейской богине Леноме, считая, что она и есть эльфийская Мэрэилин, потому как символом и одной и другой богини является лиса. Промышляют поиском ценностей в древних
