Вот такой человек вошёл вместе с С.П.Королевым и Н.Н.Исаниным в состав руководства летно-конструкторскими испытаниями ракеты "Р-11ФМ" с подводной лодки. И я считаю, что это обстоятельство явилось также одним из слагаемых успеха нашей эпопеи.
Забегая вперед, скажу, что закончил службу на флоте И.А.Хворостянов в звании вице- адмирала, оставаясь всегда таким же доступным и приветливым, каким я его запомнил с весны 1955 года.
На отвоеванной у болота намывом песка территории стали строить деревянные щитовые дома под технические, служебные и казарменные помещения. На центральную площадку, где размещались техническая позиция и штаб полигона, начала поступать различная техника. На этом этапе успешно справились со своей ролью полигонных целинников офицеры Н.В.Шасколъский и В.М.Шариков, проявив полную самостоятельность (да и спрашивать было просто не у кого).
Летом 1955 года широким фронтом развернулись работы по оснащению береговой части стартовой позиции и боевого поля, расположенного в тундре. Доставка в эти районы средств измерений и наблюдений, связи, обнаружения и привязки точек падения ракет, наконец, различного бытового оборудования и снаряжения была сопряжена с большими трудностями, часто с проведением десантных операций, морских и воздушных. И жизнь людей в палатках, в обществе комаров и мошкары, была не очень привлекательной. Несмотря на оптимизм "робинзонов", романтика здесь значительно уступала прозе повседневного быта. Однажды и пожар случился, но его быстро ликвидировали.
Следует отметить огромную работу, выполненную под руководством начальников ведущих подразделений полигона Федора Петровича Сорокина, Владимира Петровича Ефремова, Евгения Ефремовича Шурмелева, Владимира Сергеевича Виссарионова, Петра Михайловича Журавского, подчиненных им офицеров В.Д.Шурубовича, В.Старченкова, Е.А.Быкова, Б.А.Золотякова, А.И.Суслина, братьев Яна и Владислава Пышкиных, Э.А.Денисенко, В.С.Кошелева, В.И.Лебедева и многих других достойных товарищей.
Я думаю, не ошибусь, если сравню морской полигон с ГЦП в миниатюре, только еще с морем в придачу, со всей многосложной его спецификой.
ПОДВОДНЫЙ РАКЕТОНОСЕЦ
Возвратились мы на свой полигон к середине августа. Наши товарищи тоже зря времени не теряли, и даже с самой отдаленной площадки боевого поля начальник поисковой партии лейтенант Эдуард Александрович Денисенко уже доложил о готовности к наблюдению и привязке точек падения ракет.
До того как стать ракетчиком, я служил инженером-механиком на подводных лодках, и, естественно, моим первым желанием по приезде было увидеть наш подводный ракетоносец.
Стоявший у стенки корабль, подводная лодка "Б-67" проекта В-611, мало отличался от обычной подводной лодки, во всяком случае, разница не бросалась в глаза. Выделялось только более высокое и длинное ограждение боевой рубки, охватывающее также выходящие из прочного корпуса две ракетные шахты. Диаметр их был таков, что на дне могли единовременно находиться несколько человек, не мешая друг другу.
Несмотря на свои внушительные размеры, ракетоносец казался изящным, а скошенное сзади ограждение рубки создавало ощущение стремительности. Таким было мое внешнее впечатление от корабля.
Спускаюсь вниз и прохожу в IV отсек, он теперь ракетный, и в нем все по-иному. В носовой части в диаметральной плоскости установлены шахты. Приборы и устройства размещены на двух палубах. Среди них две системы с красивыми наименованиями "Сатурн" и "Доломит". Это гироазимутгоризонт и связанная с ним и бортовыми гироприборами ракеты счетно-решающая аппаратура. А всего в ракетном отсеке шесть боевых постов. Тесно, но зато весь ракетный комплекс можно охватить взглядом. Здесь все рядом: и аппаратура, и люди, и ракеты в шахтах, и океан за бортом,
Вся проектная документация по этому кораблю при его втором рождении, уже как носителя ракет, была разработана ЦКБ-16. Технический проект разрабатывался на основании тактико-технического задания, составленного в Институте ВМФ, начальником которого был инженер-вице-адмирал Леонид Алексеевич Коршунов. Появлению этого ТТЗ предшествовали предэскизные проработки, выполненные офицерами Б.Ф.Васильевым, В.В.Башенковым, Н.И.Петелиным, К.Б.Малининым (сыном известного конструктора подводных лодок Б.М.Малинина) и инженером Н.Н.Григорьевым. Активное участие в этом принимали офицеры Института Н.А.Сулимовского: П.Н.Морозов, Н.П.Прокопенко, В.Н. Шереметьев, Б.В.Барсов. Кстати, все перечисленные товарищи до получения ими новой ракетной специальности были инженерами-механиками на подводных лодках, благодаря чему между корабелами и ракетчиками царило полное взаимопонимание.
Рассматривалось несколько вариантов создания ракетоносителя, с которого можно было осуществлять старт баллистических ракет: постройка специальной плавучей платформы, постройка новой подводной лодки, предназначенной только для проведения испытаний ракет с целью исследования возможности их старта, и переоборудование находящейся в строю подводной лодки одного из проектов наибольшего водоизмещения. Из этих вариантов предпочтительнее казался последний, поскольку позволял обеспечить решение задач, связанных с испытаниями ракетного комплекса, в минимальные сроки. Для его реализации предлагалось переоборудовать одну из серийных послевоенных больших торпедных подводных лодок проекта 611.
Второй важный вопрос, на который нужно было найти ответ, как разместить ракеты на корабле. Прорабатывалось несколько способов, в том числе: горизонтальное размещение прочных шахт с ракетами на верхней палубе или по бортам корабля с последующим разворотом шахт в вертикальное положение перед стартом ракет; вертикальное расположение прочных шахт по бортам прочного корпуса лодки и вертикальное расположение шахт за боевой рубкой, прорезающих прочный корпус в диаметральной плоскости корабля.
Вспоминает В.В.Башенков: "Весной 1954 года в Институт приехал главный конструктор С. П. Королев для рассмотрения предварительных проектных разработок подводной лодки-носителя ракет Простой в обхождении, он внимательно выслушивал пояснения авторов проектов, высказывал замечания и показался нам не таким уж строгим и суровым, как его описывали некоторые товарищи. В процессе совещания Сергей Павлович изложил ряд принципиальных соображений по специфике размещения ракет и систем комплекса, хранения, обслуживания и старта ракет с корабля. В результате обмена мнениями участники совещания остановились на варианте переоборудования большой подводной лодки проекта 611, с вертикальным размещением двух шахт, прорезающих прочный корпус в диаметральной плоскости за боевой рубкой". Разработанное на базе этого варианта ТТЗ после его утверждения главнокомандующим ВМФ было принято главным конструктором ЦКБ-16 Н.Н.Исаниным как руководство к действию.
О кругозоре, широте конструкторской мысли и деятельности Н.Н.Исанина рассказывает Борис Константинович Разлетов – бывший главный инженер конструкторского бюро, которым руководил Николай Никитич: "Исанин занимался крейсерами, тяжелыми крейсерами, линейными кораблями, в войну – торпедными катерами. А потом, с 50-х годов, подводными лодками, главным образом ракетными". Даже из скупой информации, содержащейся в некрологе, можно представить и оценить его роль в создании подводных ракетоносцев. Должен сказать, что это была роль первопроходца, причем не только в создании новых кораблей, но и в рождении новых ракетных комплексов, ибо летно- конструкторские испытания новых ракет производились с этих кораблей. Поэтому все технические решения, принятые при разработке такой сложной системы как подводная лодка – ракетный комплекс, апробировались на этих испытаниях и потом уже внедрялись на кораблях других проектов, вооружаемых новым ракетным комплексом.
Неординарность Н.Н.Исанина может быть проиллюстрирована эпизодом, о котором вспоминает Г.А.Матвеев – бывший начальник ЦНИИ им. А.Н.Крылова: "В 1964 году мне довелось побывать в Италии, на фирме "Ансальдо". И вот там вспомнили, что в группе стажеров, которая в 1937 году приезжала изучать опыт строительства крейсеров, был один молодой человек. Они с трудом пытались воспроизвести его фамилию и только сообща пришли к "Исанину". Чем-то Николай Никитич им приглянулся, что его вспомнили, спустя без малого 30 лет". А было тогда стажеру всего тридцать три года.
Николай Никитич был худощав и строен. Черные волосы, заостренный нос и смуглое лицо придавали ему некоторое сходство с Неру. Был подвижен и энергичен, с чувством юмора. Рассказывают, что когда его избрали академиком, то, принимая поздравления президента АН СССР А.П.Александрова, Николай Никитич тут же его спросил:
– А что теперь я должен делать?
– Да ничего, приходи вовремя получать деньги и все! – ответил Анатолий Петрович, поддерживая игру.
