- К сожалению, нет, мастер Николас. Замку полагается только один хранитель, и он перед Вами. А моих родичей здесь уже давным-давно нет, они не смогли бы выжить здесь, когда Беневаль опустел.
- А почему я тебя раньше здесь не видел? - этот вопрос так и просился на язык.
- К сожалению, после смерти мастера Эдвина я не мог появляться, пока не прибудет его преемник. Но Вы здесь, мастер Николас, а значит, и я - тоже здесь. И жду приказаний.
- Здесь есть такие же, как ты?
- Замку полагается, - спокойно отвечал Ори, словно втолковывая что-то очень и очень простое блаженному. - Только один хранитель, я об этом говорил двадцать пять мгновений назад, и...
- Нет, ты меня не понял. Прости, я хотел спросить, есть ли здесь ещё какие-нибудь слуги? - да, моё волнение, конечно, часто сказывалось на понимании другими моих слов.
- Только один, мастер Николас. Мне следует его позвать?
- Будь так добр, Ори, - ну что ж, я уже потихоньку начинал привыкать отдавать приказы. Да-с, потихоньку становлюсь рыцарем Николасом Датором из Беневаля.
- Сэр, - возле замкового показался... призрак. Полупрозрачная фигура, в которой угадывалось лицо с резкими чертами, острый подбородок и густые брови. Пепельные волосы с ровным пробором, старомодный костюм: кожаный камзол, рубашка с широкими манжетами, высокий воротник, закрывавший шею, на которой висела длинная цепочка с кольцом с позвякивавшим десятком ключей. Типичный дворецкий, одним словом. - Моё имя Малькольм, сэр. Но Вы можете называть меня как Вам угодно.
- Хорошо, Малькольм. А ты можешь стать менее... эх-м, прозрачным?
- Да, сэр, - ну вот дворецкий и обрёл практически человеческий облик. Только лицо оставалось очень уж бледным.
- Великолепно! Надеюсь, здесь собрались все, кроме графа Беневаля? Больше никаких сюрпризов для меня не приготовили?
- Да, мастер, - кивнул домовой. - Не приготовили. Конечно, если Вы прикажете, то в следующий раз...
- Нет-нет, не стоит. Лучше перейдём к вашим обязанностям. Ори, что ты делал при Эдвине Беневале?
- Во-первых, следил, чтобы посуда не билась, а вещи из казны не пропадали, - кладовой загнул один палец. - Во-вторых, требовалось, чтобы я следил за слугами: не воруют ли, не ленятся и прочее. В-третьих, я...
- Спасибо, Ори, - я решил, что замкового надо остановить пораньше. А то ещё с дотошностью начнёт перечислять абсолютно все свои занятия. Всё-таки дня-другого тратить не хотелось. - А ты, Малькольм?
- Я в основном следил за сохранностью и чистотой комнат и выполнял поручения хозяев, - дворецкий был краток. Интересно, как они с замковым уживались?
- Замечательно. А теперь, пожалуйста, Вы бы не могли показать мне весь замок? Так уж получилось, что времени для его изучения у меня до этого не было, - а точнее, просто желания лазить по тёмным и пыльным коридорам, думая, когда же обвалится под тобою пол или упадёт тебе на голову вон тот камень, или - эта балка?
- С превеликим удовольствием, сэр, - Малькольм пошёл впереди, открывая двери, а Ори и Владек следовали позади меня.
- Как Вы изволите видеть, перед Вами пиршественный зал, - совершенно ровным голосом вещал Малькольм. Собственно, я и не ожидал увидеть нервного, чувствительного призрака. - В лучшие времена милорд собирал здесь до восьмисот человек, и ещё оставалось место для менестрелей и танцоров с шутами. А вот здесь, - мы миновали пустой зал, и зашли в довольно большую комнату с обвалившимся камином и покрытыми пылью столами, - находится кухня. Через это окно, - Малькольм щёлкнул пальцами, и крохотная дверца в полу открылась, и показалась шахта небольшого вертикального туннеля, - слуги подавали еду в покои господина. А здесь...
- Малькольм, а сколько ты тут уже служишь? Я никогда не слышал о призраках-дворецких, к тому же ещё и после смерти продолжающих служить своим господам, - честно говоря, мне ни разу не доводилось слышать ни одной легенды о "домашних призраках" или домовых в замках феодалов и Владетелей. В семье моей матери об этом тоже не рассказывали.
- Два века, сэр. Один из предков Эдвина был сильным магом. А когда я уже находился при смерти, он пришёл ко мне в комнату и спросил, каково моё последнее желание перед смертью Я долго и верно служил роду Беневалей, и сказал, что мне жаль, что я не смогу продолжить служение и после смерти. Граф лишь кивнул и несколько дней творил своё волшебство. А мой последний вздох стал первым мгновеньем нового служения. И пока бьётся сердце хотя бы одного Беневаля, я могу служить верой и правдой их роду. Знаете, милорд, мне ни разу не довелось пожалеть о своём выборе. Служить Беневалям - честь для любого человека, так я всегда говорил.
- Похоже, Беневали никогда не боялись волшебства, а уж суеверия были не для них, - вполголоса заметил я.
- Да, сэр, - Малькольм кивнул. - Они не верили в предрассудки и очень ценили преданность своих слуг, независимо от того, кем те были. Я уверен, что присягни Беневалям на верность дракон, Владетели приняли бы его клятву. Возможно, именно поэтому этот замок до сих пор стоит незанятым: народ графства не хочет тревожить память Владетелей, и никакие слухи о призраках на самом деле их не держат подальше отсюда. Скорее, люди чтят память хозяев этого места, не желая тревожить их последнее пристанище в этом мире. Во всяком случае, я так думаю.
К вечеру мы обошли почти весь замок. Всё находилось в полнейшем запустении. К тому же я ещё и сильно проголодался, а во всём замке не было ни крошки хлеба. Да ещё и со спальней появились проблемы. Я не захотел возвращаться в ту небольшую комнату, где жил раньше, во время пребывания войска Тенперона в Беневале.
Когда солнце зашло за горизонт, Малькольм, нахмурив лоб, предложил мне лечь в зале для приёмов на третьем этаже. Ори откуда-то принёс лоскутное одеяло, а Владек притащил пару стволов ясеня, которые он выдрал вместе с корнями невдалеке от замка. Кенари с лёгкостью разломил их на мелкие части и сложил в камин. А через мгновение огонь уже весело заплясал на дровах, зажжённых моей магией. Вскоре я заснул, раздумывая, что же мне делать завтра.
Аркадская империя. Аркадия.
Звёзды подмигивали редким прохожим, что решились пройти мимо городской тюрьмы в квартале Аврелиана. Из окон, забранных в решётки, располагавшихся в пяти локтях над землёй. Мощные ворота надёжно закрывали вход в длинную, тёмную, вызывавшую озноб даже у самых стойких людей галерею. Просто в стенных нишах были подвешены самые отъявленные преступники, чьи тела не снимали даже после смерти. И на гостя тюрьмы смотрели то безумные глаза преступников, то пустые глазницы черепов. От запаха разложения оберегали специальные благовония и молитвы священников. Само здание располагалось на холме, у подножия которого была вырыта канава, наполненная смолой: в случае чего можно было её поджечь и перекрыть проход к воротам. Да и сама тропинка, ведущая к тюрьме, великолепно простреливалась с крыши.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
