Читаем без скачивания Зима в горах - Джон Уэйн

— Вот такие-то дела, — продолжала ораторствовать миссис Аркрайт, — и наводят меня на мысль, что я все-таки не выдержу и перевезу свои старые кости в Болтон.

— Но и Гэрету тоже нелегко, — рассудил пастух.

— Я знаю, что Гэрету нелегко, — сказала миссис Аркрайт. — Но если Гэрет не может справиться со своими трудностями и это мешает ему обслуживать пассажиров, пусть уступит место другим. Люди все-таки должны добираться туда, куда им надо.

Молодой человек с боксерской внешностью выпрямился на скамье и хрипло произнес:

— Гэрету хуже, чем всем нам.

— Я этого не отрицаю, — сказала миссис Аркрайт. — Но когда люди живут в четырех милях от города, им необходим автобус. Здравый смысл подскажет вам, что я права.

Наступило непродолжительное молчание, затем мистер Кледвин Джонс сказал:

— Собрание теперь, наверное, уже подходит к концу.

— А что же с автобусом? — спросил хозяин. — Кто мог его украсть?

— Никто его не крал, — поспешил вставить мистер Кледвин Джонс, чтобы опередить миссис Аркрайт. — Мы все вместе спустились с горы, и там он и стоял — внизу.

— Внизу?

— На траве, у самой дороги.

— И что, он был поврежден? — с живейшим интересом спросил хозяин.

— Гэрет проверяет его, — сказал мистер Кледвин Джонс. — Мы ушли, когда он запускал мотор и все прочее. Он сказал: если автобус в порядке, он отвезет нас в Карвенай. Там были и другие — семейство Идриса Джонса, эта девушка Гвенлин и двоюродный брат Джорджа Робертса. Но им уже все это надоело. Они не захотели ждать. Прямиком пошли на остановку, к которой подходит автобус «Дженерал».

Снова на какое-то время наступило молчание. Роджер живо представил себе, как люди шли вниз с горы под проливным дождем: этот самый Гэрет, совершенно потерявший голову из-за своего автобуса, в окружении группы мокрых, злых, несостоявшихся пассажиров. Интересно, ругали они его? Или просто мрачно молчали? И неужели никто ничего не сказал в его защиту? Да и вообще, кто такой этот Гэрет? Просто шофер или одновременно владелец автобуса? И если владелец, то нескольких автобусов или же лишь одного — того, которым воспользовался он, Роджер, тем самым поставив его в неприятное положение?

— Скоро все автобусы будут принадлежать «Дженерал», — сказал пастух. Он не спеша поднялся и, протопав по линолеуму, подошел к стойке за новой порцией виски.

— Да уже больше года, как все они принадлежали бы «Дженерал», — заметил хозяин, — если бы не Гэрет.

— Вот и правильно было бы, — сказала миссис Аркрайт. — Большая компания всегда сумеет поставить дело лучше.

— Зато и плата за проезд сразу подскочит, — произнес застенчивый молодой человек.

— Ну и пусть; все лучше, чем шлепать под дождем, — сказала миссис Аркрайт. — Жаль, вы не слыхали, что говорил мой Хьюберт по поводу таких мелких предприятий, где все в руках одного человека. Только возникнут, сразу и лопаются, говорил он.

Дверь отворилась, и на этот раз в зал вошел горбун. На нем была старая кожаная куртка, почти черная от дождя, под нею рваный твидовый пиджак и синие брюки. Он был без шапки, и его редкие рыжеватые волосы намокли и казались приклеенными к крупной голове. Глубокие прямые морщины бороздили лицо. В минуту покоя такое лицо кажется высеченным из камня. Торс у него был широкий, как у быка, а ноги в промокших брюках — тощие и короткие. Роджер почувствовал угрызения совести при мысли о том, что этим слабым ногам пришлось нести такое тяжелое тело из Лланкрвиса, с самой вершины горы, вниз, ибо — он это сразу понял — перед ним был Гэрет.

— А мы как раз говорили о вас, — завела свою музыку миссис Аркрайт.

Роджер сам не знал, восхищаться ли ее тупой, бездумной прямотой или устыдиться того, что англичанка выказывает среди этих инородцев-валлийцев такое отсутствие понимания и такта. Как будто Гэрет мог сомневаться, что они говорили именно о нем!

— Как автобус, Гэрет, в порядке? — спросил мистер Кледвин Джонс. Он произнес это спокойно и мягко, быть может для того, чтобы восполнить то, чего не хватало миссис Аркрайт.

Горбун, не отвечая, подошел к стойке. Он вынул из кармана полкроны и положил на полированное дерево. Хозяин достал пинтовую кружку и бутылку крепкого портера, откупорил ее, вылил содержимое в кружку и, долив ее пивом из бочки, протянул горбуну.

Зажав кружку в могучей мозолистой руке, горбун медленно повернул голову, словно хотел вобрать в себя все до мельчайших подробностей. Но глубоко запавшие глаза его, казалось, смотрели, не видя, они были, как у слепого.

— Клянусь богом, — наконец произнес он, — на этот раз я убью его.

— Ну, что ты, Гэрет, что ты, Гэрет, — сказал хозяин.

— Я хочу, чтобы все слышали, как я это говорю, друг! — рявкнул Гэрет. Голос у него был глубокий, раскатистый, словно гром или эхо под сводами пещеры. — Я убью его прежде, чем он отберет у меня хлеб.

Он поднес кружку ко рту и, медленными глотками осушив ее, опустил лишь после того, как последняя капля исчезла в его бочкообразном торсе. Затем он поставил кружку и повернулся лицом в зал.

— У дверей стоит мой автобус, — сказал он. — Могу всех желающих отвезти в Карвенай. Вы едете, мистер Джонс?

— Они там, конечно, уже покончили со всеми вопросами повестки дня, — сказал мистер Кледвин Джонс, — но все-таки стоит, пожалуй, показаться и ввести их в курс дела.

— Едва ли есть теперь смысл ехать туда, — заметила миссис Аркрайт, бросая на Гэрета расстроенный взгляд.

— Ну, как вам будет угодно, — сказал Гэрет. — В десять часов я поеду как всегда, и плата будет обычная, а сейчас везу всех задаром.

Он кивнул хозяину и вышел. Ветер с дождем ворвался в зал, когда он открыл дверь.

— Поехали все же, — сказал мистер Кледвин Джонс. И они с миссис Кледвин Джонс поспешили вон из трактира, сопровождаемые непрерывно что-то бурчавшей миссис Аркрайт.

В наступившем молчании пастух произнес:

— Мы еще не видели конца этой истории. А беда будет.

— Не будет, а уже есть, — сказал хозяин.

— Нет, не такая. Настоящая, — сказал пастух.

Внезапно Роджер вскочил. Он и сам не мог сказать почему, но он вдруг решил вернуться в автобус Гэрета и вместе с ним проделать путь в город. Человек осторожный сидел бы себе потихонечку и был бы благодарен судьбе за то, что эпицентр циклона, пронесшегося так близко, не задел его и передвинулся в сторону. Но что-то произошло с Роджером, пока он был на горе. Он уже не думал об осторожности.

— Поеду, пожалуй, в город, — сказал он.

— Отчего же не поехать, когда бесплатно, — понимающе произнес хозяин.

Роджер бросил на ходу: «До свидания» — и выскочил на улицу. Еще минута, и он опоздал бы. Автобус стоял там, где он оставил его, но Гэрет уже сидел за рулем, свет был включен, а мистер и миссис Кледвин Джонс располагались на сиденье. Мотор кашлянул и загудел, и Роджер бегом кинулся к машине, махая руками.

Гэрет перегнулся и открыл дверь, при этом он на мгновение повернул голову к Роджеру и скользнул по нему безразличным взглядом. Потом привычным сильным рывком захлопнул дверь; автобус выбрался на шоссе и стал набирать скорость. Пустые сиденья потрескивали, коробка передач гудела и повизгивала под дощатым полом, и Роджеру начало казаться, будто они с автобусом делят позорную тайну, будто они, сговорившись, обманули Гэрета и довели его до отчаяния. В чем все-таки было дело? Кого Гэрет собирался «на этот раз» убить за то, что тот отбирает у него хлеб?

Автобус с грохотом въехал в Карвенай и остановился на большой площади рядом с другими автобусами. Мистер и миссис Джонс вылезли из машины и заспешили прочь. Мистер Джонс старательно прятал под пальто папку с протоколами, оберегая ее от непрекращавшегося дождя. В автобусе остались только Роджер и Гэрет. Машинально, просто из вежливости Роджер отступил, пропуская Гэрета, но Гэрет продолжал стоять у своего места и ждал, пока Роджер сойдет. Он, как капитан, естественно, должен был сойти последним. Роджер быстро спустился по ступенькам, он чувствовал себя приниженным, даже посрамленным этим человеком, в безмолвно застывшей, коренастой фигуре которого угадывалась такая сила и такое долготерпение. Гэрет был явно погружен в свои невеселые думы, и Роджер для него был лишь безликим пассажиром, человеком, который случайно оказался в трактире у подножия горы, и, услышав, как он предложил отвезти всех желающих задаром в Карвенай, жадно воспользовался этим предложением. Не мог Гэрет знать того, что Роджер ненадолго, но ощутимо ворвался в его жизнь и усилил его таинственные страдания.

Итак, они приехали. Роджер стоял на булыжной мостовой. Позади него высилась статуя какого-то местного деятеля в сюртуке, с застывшей улыбкой безграничной самонадеянности на добром лице. В другом конце площади, на фоне неба в подтеках лунного света вздымалась темная громада замка. А справа и слева от Роджера стояли автобусы — в одних сидели люди, в других было темно и пусто. На большинстве, как заметил сейчас Роджер, сбоку крупными буквами значилось: «Дженерал». Он вспомнил разговор, услышанный в трактире: «Скоро все автобусы будут принадлежать „Дженерал“». — «Да уже больше года, как все они принадлежали бы „Дженерал“, если бы не Гэрет».