— В начальную, Джефферсона Дэвиса.
— Вот это да! Сколько же ему лет?
— Девять.
— Столько же, сколько и Гаю. Но я никогда не слышал, чтобы он рассказывал о Райане Миде, правда, живем мы здесь не так давно.
— Райан тоже не упоминал о вашем сыне, он застенчив и держится особняком.
— Как и его мама, — едко добавил Джерет.
Вспомнив, что собиралась приготовить обед, Кортни направилась на кухню.
— Это все, что у вас есть из еды? — поинтересовалась она у хозяина.
— Да. Там полно всяких запасов. Разве четырех бифштексов вам мало?
— Но кроме пива и содовой я не нашла никаких напитков.
— А, вы о мальчишке. Постарайтесь избавить меня от разговоров о правильном воспитании. — Джерет устало закрыл глаза.
— Но у вас девятилетний ребенок. Что же он пьет, если в доме нет молока?
— Содовую шипучку. Это не останавливает его роста.
— Боже мой! Вы поступаете отвратительно!
— Удивляюсь, что вы вспомнили бога, а не черта. Однако, Малыш, никогда больше не говорите мне, что я отвратителен.
Кортни разозлилась. Этот несносный человек колол ее, как заноза в босой ноге, распоряжался ею, как собственностью, отдавая властные приказы. Медленно и отчетливо она повторила:
— Мистер Кэлхоун, вы отвратительный, несносный, назойливый и снова отвратительный. Человек, который позволяет девятилетнему ребенку пить одну шипучку — отвратителен, ваша вонючая сигара — отвратительна, ваш грязный скверный язык — отвратителен.
Голубые глаза Джерета сверкнули холодом. Он выпрямился и сел. В эту минуту Кортни была рада, что он не сможет встать с постели. В испуге она отшатнулась, отброшенная уничтожающим взглядом.
— Вы не должны наступать на ногу. Ложитесь, мистер Кэлхоун, — быстро заговорила она.
— Ну вот что, Малыш. За всю свою сознательную жизнь я ни от кого еще не выслушивал стольких оскорблений, сколько вы сумели высказать за полдня. А теперь я вас предупреждаю…
Сердце у Кортни упало — ей нечего было ответить. Рядом зарычал Адмирал Берд.
— Место, Адмирал! — приказал Джерет, и собака послушно легла, положив морду на огромные лапы.
Растроганная неожиданной поддержкой, Кортни присела на корточки перед собакой, поглаживая ее по голове, а та радостно виляла хвостом, положив передние лапы на колени девушке.
— Милая собачурка, — ласково проворковала Кортни, — этот жестокий человек так напугал тебя. — Она победно улыбнулась Джерету.
— Жаль, что я не назвал его Иудой.
— Собаки сразу узнают хороших людей.
— Вздор, — не согласился Джерет, но в его глазах заплясали озорные огоньки.
— И плохих они тоже видят издалека, — продолжила Кортни. — Лежите, а я принесу вам пива. — Она тихо засмеялась и вышла из комнаты. Адмирал побежал следом.
В кухне собака принялась царапать входную дверь. Кортни выпустила ее во двор и долго смотрела, как та носится по газону. Затем достала из холодильника пиво, открыла бутылку и понесла в спальню. Войдя, Кортни услышала, как порывом ветра с силой захлопнуло дверь.
Глава 3
Кортни осмотрела комнату и сразу увидела, что постель пуста. Так это вовсе не ветер закрыл дверь! Сердце ее замерло, и она резко обернулась.
Сильная рука обвилась вокруг нее, другой Джерет забрал бутылку с пивом и поставил на край стола.
— Мистер Кэлхоун!
— Не бойтесь, я не кусаюсь, — проговорил Джерет, приподняв в усмешке уголок рта. Кортни казалось, что сердце ее сейчас выскочит из груди. Голос был таким бархатным и нежным, что заставил зазвенеть тонкую струнку в ее душе. — Ну, а теперь, Малыш, скажите, будете ли вы еще называть меня отвратительным?
— Не буду, — быстро ответила Кортни почему-то шепотом, она даже не была уверена, что Джерет услышал ее слова.
— Громче! — потребовал он.
— Нет! — почти крикнула Кортни, пытаясь освободиться из кольца рук.
Джерет нахмурился, с удивлением посмотрел на нее, а затем крепко обнял и прижал к себе. Грудь его была твердой, как скала. Держа Кортни в объятиях, он склонил голову и прижался губами к ее рту.
Она испуганно ждала стремительного жестокого поцелуя, такого же властного, как все его действия. Несомненно, и целовать он должен так же грубо, думала она. Случилось, однако, по-иному. Неожиданно его поцелуй оказался легким прикосновением. Слабый аромат табака и мяты донесся до Кортни и мгновенно смешался с ее дыханием. Поцелуй был таким осторожно-нежным, что она представила вдруг себя хрупкой розой, которой необходимо ласковое тепло, чтобы раскрыться восхитительным цветком.
Кортни подумала, что ее никто и никогда в жизни так не целовал. Джерет поднял голову. Заглянув в его потемневшие глаза, девушка почувствовала мгновенную слабость в коленях.
— Я, Малыш, наверно, ошибся в тебе, так же, как и ты во мне. — Голос Джерета был низким и хрипловатым. Наклонившись, он снова легонько провел по ее губам.
И на этот раз Кортни решилась ответить на поцелуй. Впервые за долгое время горячая волна захлестнула все ее существо, кровь забурлила. Приподняв голову, Кортни посмотрела на Джерета сквозь длинные светлые ресницы. Он погладил ее по затылку, широким жестом притянул ближе к себе, вглядываясь в черты лица. Кортни задыхалась, опаленная огнем страсти. Губы ее приоткрылись. Как странно: человек, так сильно досаждавший ей утром, неожиданно стал близким и желанным. Она прильнула к Джерету всем телом, заметив в глубине его глаз удивление и какое-то другое, неведомое ей чувство.
— Вот это да! — прошептал он и жадно припал к ее губам, приоткрывшимся в ожидании, нежно проникая в глубины рта. Этот поцелуй отбросил все условности, разделявшие этих двоих, помогая перейти к новым отношениям.
Больше никогда она не назовет Джерета Кэлхоуна отвратительным, подумала Кортни. Это неправда. Теперь она точно знает и ни в чем не сомневается. Пораженная бурей, бушевавшей внутри, девушка трепетала в сильных объятиях. Слабый стон сразу привел ее в чувство: его нога! Ему нельзя наступать на ногу! Нельзя вставать с постели! Постель… И Джерет… Голова у нее закружилась, и Кортни поняла, что падает, летит куда-то ввысь, в Страну Чудес, в страну необычайных ощущений. Что же это за чудесная страна, двери которой были так долго закрыты для нее? Ведь ничего подобного с ней раньше не происходило, да и не могло произойти, а сейчас кажется таким простым и естественным. Ей доставляло удовольствие даже вдыхать запах его одежды. Обнимая Джерета за плечи, пальцами Кортни гладила твердые мускулы. Сильной рукой он еще ближе привлек девушку к себе, и Кортни полностью отдалась во власть охватившего ее чувства, совсем не замечая, как колется давно не бритый подбородок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
