Читаем без скачивания НФ: Альманах научной фантастики. Выпуск 8 - Север Гансовский

Он протянул свою узловатую руку через стол, и Юрий Васильевич робко ее пожал.

— Тебе без меня все одно не прожить. Я это вижу точно. Идеи-то есть? А?

— Есть, — сказал Юрий Васильевич. — Есть идеи… Вы понимаете, есть данные о том, что человеческий мозг излучает сверхдлинные радиоволны. Это чрезвычайно любопытно, вы представляете? И мне совершенно срочно нужно сделать катодный осциллограф…

Юрий Васильевич захотел развить свою мысль, но Ганюшкин, не дослушав, заковылял к выходу из столовой.

Юрий Васильевич выловил алюминиевой чайной ложечкой единственную абрикосину, плававшую в компоте, машинально разгрыз косточку и некоторое время сидел с осколками во рту — этого, вероятно, ассистенту, делать не полагалось. Демонстративно достав пачку папирос «Казбек», Юрий Васильевич направился к двери.

— Ассистент Дейнека? — услышал он чей-то голос. Юрий Васильевич обернулся. Перед ним стоял паренек лет двадцати с рыжим пухом на голове. Вытерев рукавом гимнастерки рот, паренек порылся в нагрудном кармане и извлек оттуда пару листков.

— Это вам, — сказал паренек, — а это — вашему шефу.

Юрий Васильевич развернул листок. На папиросной бумаге черным по белому значилось нечто удивительное.

— Вы понимаете, — сказал пареньку Юрий Васильевич, — я физик, так сказать… У меня нет частей человеческих трупов.

— А я курьер, — строго сказал паренек, — мне приказали вручить всем ассистентам, и я вручаю. Да, еще вас ждут в партбюро.

В дальнем конце коридора показалась худая фигура в расстегнутом пиджаке и высоких черных валенках.

— Ворона! — где тебя черти носют? — выкрикнула фигура и вновь скрылась.

— Бегу, лечу! — крикнул в ответ курьер и убежал.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Юрий Васильевич приоткрыл дверь кабинета. На фоне окна четко выделялась фигура парторга Петра Ивановича.

— Входи, — коротко бросил парторг Юрию Васильевичу. — Давно ждем.

Кроме Петра Ивановича, комнате находился еще один человек.

— Федор Никанорович, — представился незнакомый.

Юрий Васильевич присел на стул и закурил. Закурил и Федор Никанорович.

— Мы ждали вашего приезда сюда, товарищ Дейнека, — сказал парторг. — Очень нам нужен в институте человек, который был бы, так оказать, на «ты» с физикой. У нас десятки проблем ждут вашего слова, вашего вмешательства. Нет ни одной кафедры, не заказавшей какого-нибудь нового физического прибора, вокруг которого уже планируются исследования. А из нас, медиков, редко кто обращается с физическим прибором более сложным, чем электрический чайник.

— Вы меня пугаете… — сказал Юрий Васильевич. — На «ты» с физикой! Шутка сказать… Таких физиков во всем мире раз, два — и обчелся.

— Мы понимаем, что физика весьма обширна. Такое же положение и в медицине…

— И потом, у меня у самого есть идеи, — робко проговорил Юрий Васильевич. — Оказывается, параметрический резонанс объясняет, почему возможен резонанс внутри клетки, он… — Юрий Васильевич еще что-то хотел сказать, но Петр Иванович перебил:

— Никто тебя в монтера или радиотехника превращать не собирается. Идеи твои обсудим, и работай. Посоветоваться даже не с кем, вот что. Твой заведующий кафедрой тоже не физик. Он кандидат наук, но химик. Вот мы поговорили с Федором Никаноровичем и решили использовать тебя как можно более рационально. Ведь навалятся на тебя со всех сторон…

— Шутка сказать — физик в медицине, — заметил Федор Никанорович, подняв палец кверху.

— Да, без физики никуда, — сказал Петр Иванович, шурша листком бумаги. — Вот посмотри, — Петр Иванович провел листком по стеклу, и листок плотно к нему прилип. — Это что, атмосферное давление или электризация?

— И то и другое, — ответил Юрий Васильевич. — Если быстро его отрывать — давление, если медленно, а листок все-таки прилипает, тогда — электризация.

— Ничего, — сказал Петр Иванович. — Дело у тебя пойдет… Но я на твоем месте обязательно подружился бы с Федором Никаноровичем. Наш, можно сказать, Шерлок Холмс.

— А чем, позвольте спросить, вы занимаетесь, Федор Никанорович?

— Главный судебный эксперт области, — ответил за Федора Никаноровича парторг.

— Судебно-медицинский эксперт, — поправил его Федор Никанорович.

— Нет, — покачал головой Юрий Васильевич. — Это не для меня…

— Вот так-так, почему же? — спросил Федор Никанорович.

— Я трупов боюсь, — сказал Юрий Васильевич. — Даже когда по коридору иду, стараюсь по сторонам не смотреть.

— А что же у нас по сторонам такое страшное? — спросил Петр Иванович.

— Ну, через стекла видно, там, где двери, стеклянные. Банки разные, кости.

— Это он про кафедру нормальной анатомии говорит, — догадался Федор Никанорович. — А известно ли вам, Юрий Васильевич, что мы не имеем отсева студентов вот по этой причине? Не имеем. Ну, раз в два-три года, не чаще.

— Привыкают, — согласился Юрий Васильевич.

— Не привыкают, а приучаем, — заметил Петр Иванович. — Вы что думаете, приходит к нам студент, и мы его сразу в анатомический зал? Тогда половина разбежится назавтра же. Мы понемножку. Сперва кости. И долго кости. И говорим ему о том, какую роль играет в кости тот или иной выступ, та или иная впадинка. Потом, месяца через четыре, начинаем понемногу препарировать мышцы, а к февралю и разговоров уже нет, даже наоборот, приходится иногда поправлять за несерьезное отношение к делу.

— Но можно и по-другому, — заметил Федор Никанорович.

— Сразу в воду?

— Вот именно, — подтвердил Федор Никанорович. — Сразу. Вы же мужчина!

— Да, нужно себя проверить, — сказал Юрий Васильевич.

— Вот и отлично. Я над вами возьму шефство. Как будет какое-нибудь интересное дело, приходите.

Резко застучал звонок.

— Это на совет, — сказал Петр Иванович. — Сегодня Горбунов диссертацию защищает, ты обязательно иди, Юрий Васильевич. Пусть всего не поймешь, но нужно входить в жизнь института. Да и всех увидишь.

— Себя покажете, — добавил Федор Никанорович.

— Что вы? Я буду нем как рыба.

В комнату стали входить незнакомые люди. Сразу стало шумно. Юрий Васильевич вышел из кабинета и остановился возле столика вахтера, разглядывая входивших людей. Ученые советы в мединституте посещали почти все врачи города — были среди них и военные врачи из госпиталей. Одни приходили послушать выступления на совете, другие — посудачить с приятелями или приятельницами. Но все были оживлены, в каком-то приподнятом настроении. Высокий полковник — на погонах чаша со змеей — пронес большой букет цветов. Юрий Васильевич догадался, что букет предназначается диссертанту, и почему-то подумал: а вдруг не получит этот самый Горбунов степени, куда денут букет?